Что значит вести продуманную и эффективную дипломатию? Это значит умело камуфлировать далеко идущие цели и намерения за миролюбивой риторикой творцов добра и благоденствия, виртуозно навязывать свою волю другим субъектам международных отношений, умело прятать свои слабости и играть по максимуму своими преимуществами. Но главное и, подчас, основное умение – это умение находить себе союзников и вовремя распознавать врага в овечьей шкуре.

Стратегически важным для нас является поиск друзей и партнеров не только на Востоке, что в последнее время у нас неплохо получается, но и на Западе, который при всей своей враждебности к России может стать хорошим союзником. Имеется в виду Западная Европа.

Что нужно для того, чтобы найти союзников в Европе? Во-первых, надо с полной уверенностью утвердить свою собственную идеологическую и геополитическую идентичность. Прийти к этому мы можем, ответив на стратегически важные для нас вопросы о том, кем мы являемся, ради чего мы живем и за что готовы умереть, какие идеалы отстаивали в прошлом и каким рисуется нам наше будущее.

Если же нас не устраивает ответ, что смысл нашей жизни сводится к качанию нефти из недр земли, то искать национальную идею необходимо на идеологическом поле консерватизма. И если этого не понимают и не осознают верхи, то такой элите не долго остается править обществом.

Мощнейший социальный запрос на формирование консервативного социально-политического проекта уловила и партия власти. После долгих интеллектуальных потуг «Единая Россия» призналась-таки в наличии у партии консервативной идеологической основы. Но утверждение это озвучивается самими депутатами от ЕР так вяло и неуверенно, что невольно появляются сомнения в реальном намерении осуществить консервативный поворот в политике.

Если же данная идейная платформа является жесткой и непоколебимой, то почему на этой основе не происходит взаимодействие с системными (партии и гражданские движения) и внесистемными (нонконформистские и маргинальные партии, контркультурные объединения) силами в ЕС? Эти партии и движения, ориентирующиеся на поддержку Москвы, могли бы стать надежной лоббистской структурой на территории европейского «Большого пространства», которое грозит заявить о себе в полную силу после неминуемого ослабления политического влияния в регионе США.

Во-вторых, предельно внятно обозначив собственное «Мы», нужно четко сформулировать для себя, кто является для нас, условно говоря, «своим», а кто – «чужим». Ответ на этот вопрос предопределяет всю дальнейшую политику в отношении наших европейских партнеров.

Чужими в Европе можно считать всех тех, кто открыто противостоит дальнейшему объединению Европы вокруг главной сухопутной теллурократической державы региона – Германии, кто видит Европу будущего в рамках проекта «Соединенных Штатов Европы». Лишь прочный федеративный союз стран Старой Европы (Германия, Италия, Франция), ведущих в целом дружественную политику по отношению к России, может обеспечить в дальнейшем долговременное стратегическое партнерство с Европой.

При этом можно договориться с Германией и Францией о мягком вмешательстве через неправительственные фонды и организации во внутреннюю политику стран Восточной Европы, которые составляют «кольцо анаконды» на западных рубежах России и стоят костью в горле для самого Евросоюза на пути построения дружеских и партнерских отношений с Россией.

Становление «Европы ста флагов» Алена де Бенуа было бы лучшим вариантом развития событий для России и для Европы, которая все яснее осознает свою геополитическую субъектность. Модель Европы как «Федеральной Империи», выступающей контрпартнером США в трансатлантических отношениях, может являться заветной мечтой России. Новый европейский милитаризм как «железная перчатка на руке Дяди Сэма» станет для нас жутким кошмаром, допустить который нельзя ни в коем случае.

Полное вступление Франции в НАТО следует рассматривать именно с этих позиций. Это попытка ведущей державы региона перехватить инициативу у США и продолжить чисто голлистский проект формирования независимой военной и политической силы на базе ЕС. Свидетельством этому могут служить слова Николя Саркози о том, что де Голль на его месте поступил бы точно так же.

Другой знаменательной вехой стал недавний отвод фактически оккупационного сорокатысячного военного контингента США из Германии. Стоит напомнить, что в ответ на военные действия в Косово и практически единоличное участие в ней Америки Евросоюз принял решение о создании собственных сил быстрого реагирования. На сессии Европейского совета в декабре 2000 года в Ницце был создан Военный комитет (EUMC), Военный штаб (EUMS), Постоянный политический комитет и комитет по политике безопасности (PSK), призванный вести в перспективе боевые действия наступательного характера.

Уже в 2003 году эти войска были объявлены готовыми к проведению военных действий и даже приняли самостоятельное участие в двух военных операциях – «Конкордия» в Македонии и «Артемида» в Конго. После успешного проведения операций министр обороны Франции Мишель Аллио-Мари назвала «Артемиду» «часом рождения европейской политики безопасности». Очевидно, что на этом фоне восстановление полноправного членства Франции в НАТО отнюдь не выглядит растворением в её структуре, а скорее попыткой взять на себя лидирующую роль в этой организации.

Вообще, существует две принципиально разных альтернативы европейской интеграции. Первую наиболее полно отразил в своих работах американский неоконсерватор Роберт Каган, являвшийся неофициальным и бесплатным советником Джона Маккейна и членом «Американского комитета за мир в Чечне». Согласно его взглядам, Европа в перспективе призвана играть на мировой арене ту же роль, что играют США: бороться с мировым терроризмом под руководством Америки, участвовать в разрешении этнических конфликтов и поддерживать демократию во всех уголках мира любыми средствами.

Противоположную позицию высказали два виднейших европейских интеллектуала: Юрген Хабермас и Жак Деррида. Основополагающее мнение о будущей политике ЕС было высказано философами на специальной пресс-конференции в 2003 году сразу после вторжения американских войск в Ирак: «Европа должна положить на чашу весов свой вес на международном уровне и в рамках ООН, чтобы сбалансировать гегемонистскую однополярность Соединенных Штатов. Начало этому нужно положить совместной внешней политикой, политикой безопасности и оборонной политикой». Комментарии излишни.

Опираясь же на сильную и реально суверенную Европу, решающим правом голоса в которой будут обладать Германия, Франция и Италия, можно совместно играть смелые комбинации против США, агрессивных суннитских террористов и той же потенциальной «желтой угрозы» на восточных рубежах. Европейское политическое поле не является на сегодняшний день монолитным, что заставляет искать союзников среди политических партий европейских государств, в Европарламенте и просто среди радикально настроенных масс.

Союзной и дружественной России партией можно считать итальянскую «Лигу Севера» (Северная лига за независимость Падании). Эта партия выступает за предоставление северным итальянским провинциям независимости и образование самостоятельного государства Падания со столицей в Милане. Партия с начала 90-х является одной из важнейших политических сил Италии, а её идеологическая основа зиждется на уважении к итальянским традициям и консерватизме. Отличительной чертой этой политической силы, представленной теперь и в Европарламенте, является отход от узкоэтнического национализма и поддержка федеративных тенденций в Италии.

С «Лигой Севера» активно сотрудничает «Австрийская партия свободы», впечатлениями о которой делился Александр Дугин после поездки на знаменитый Венский бал в Австрии. Австрийская партия свободы уходит своими корнями в пангерманское движение. При создании партии в неё вошли представители нескольких партий Первой Республики - Landbund и Партия великого германского народа.

Сейчас партия активно отстаивает интересы христиан в Европе, выступает за ужесточение контроля над иммиграцией, усиление борьбы с преступностью и всемерную поддержку семьи. И «Лига Севера», и «Австрийская партия свободы» отвергают создание «европейского супергосударства» под надзором США и придерживаются принципиально негативной позиции относительно строительства мечетей и исламских школ в Западной Европе.

Даже в Прибалтике у нас теперь есть союзники - на этот раз среди левых. На выборах в Европарламент в Латвии победу одержала социалистическая партия, опирающаяся на русскоязычное меньшинство. Один из мандатов в Европарламенте достался пророссийскому политику Альфредсу Рубиксу («Социалистическая пария Латвии»), который при советской власти был первым секретарем Компартии Латвии, а позднее отсидел три года в тюрьме за подготовку государственного переворота.

В Англии найти союзников труднее всего, так как и лейбористы, и консерваторы, не говоря уже о либералах, настроены антироссийски. Во Франции возможно сотрудничество с традиционными консерваторами, «Национальным фронтом» Ле Пена, и в особенности  – с социалистами. В Германии в открыто антироссийских высказываниях не был замечен почти никто из политиков. Даже критика неонацистов направлена преимущественно против турецких эмигрантов и восточноевропейских гастарбайтеров, а не против России.

Сотрудничать с Европой нужно и полезно. Найти друзей там нетрудно. Чаще всего для этого даже не нужно больших финансовых вливаний, подкупа политической элиты и организации народных выступлений. Достаточно вести открытую организационную работу, налаживать контакты с оппозицией и дружественными России властными элитами.

Ответственность за формирование многополярного мирового порядка лежит теперь и на нас.