Волей судьбы Россия и русский народ оказались в этот сложный момент эволюционного слома на историческом и цивилизационном перекрёстке. От того, куда мы повернём – на Восток или Запад, какие тенденции - центробежные или центростремительные возобладают, зависит наше будущее.

Все процессы новейшей российской истории можно объяснить и связать с утратой собственной субъектности, отсюда развалом и упадком второй половины 80-х и 90-х годов прошлого века, и с началом осознания и восстановления её – т. е. с подъёмом в начале нового тысячелетия. Именно по мере утраты, а в последствии обретения нашей субъектности с Россией происходит всё то, что происходит.

Существует достаточно много определений «субъекта» и «субъектности», но всех их можно свести к следующему: субъект (лат. Subjectum - подлежащее) - это индивид или группа, как источник познания и преобразования действительности, носитель активности. И именно утратой и последующим обретением этих качеств можно объяснить вышеупомянутые процессы.

Мы не собираемся решать задачи прошлого, но считаем, что его нужно знать и помнить. А наша действительность постоянно демонстрирует, насколько это важно в нынешнее время с его постоянными нападками, атаками, провокациями и попытками что-то переиначить там, позади, в угоду сегодняшней политической конъюнктуре. Своё прошлое надо знать и уметь защищать, а грех тех «иванов родства своего непомнящих» в лености духа. Мы уже видели, как можно целое поколение таких «иванов», не имеющих своего корня, перенести на чужие грядки, да так, что не будут узнавать ни отца, ни матери, ни земли своей. А это есть непозволительная роскошь в складывающихся обстоятельствах. Но вместе с тем нужно отдавать себе отчёт, что все попытки жёстко «разобраться», дать однозначные оценки, структурировать наше общее прошлое только разъединяют, а не объединяют, а потому это - не продуктивно.

Наша цель, фокус нашего внимания - в будущем, которое будет писать русский народ, а прошлое и настоящее – всего лишь пролог к роману будущего. Те же, кто полагает, что разгадка лежит в прошлом - правы лишь отчасти. Если бы мы решили отыскать её там, неизбежно пришлось бы заново поднять и переосмыслить историю всех государственных образований и их конфликтов между собой на территории, как минимум Евразии, всю историю возникновения и взаимоотношений Западной и Восточной церквей, без которой не возможен ни один серьёзный анализ (историю протестантства и т. д.). Всё это только поставит больше вопросов, нежели даст ответов. Но здравый разум подсказывает, что надо где-то остановиться и перелистнуть страницу. И думать о будущем, сохраняя в памяти лишь то, что нужно, то, что понадобится нашему народу в будущем.

Нам нужно в какой-то степени «развестись» со своим прошлым, помня о нём, но, не допуская, чтобы оно правило нами, было для нас обузой на пути в будущее. Прошлое должно служить источником вдохновения, а не постоянного самобичевания – это будет продуктивно. А потому достаточно будет внимательного взгляда в «настоящее» и небольших экскурсов в историю.

Мы не хотим ни с кем спорить. Нас больше интересует, где мы «оказались», куда и зачем идём. Эти вопросы ещё долго будут волновать все патриотические умы, и мы ещё многократно будем себе их задавать. Это и не удивительно, ибо мы только начинаем осознавать свою субъектность. Ту субъектность, которая даёт не только возможность, но и «внутреннее» право действовать и нести ответственность за свои действия. Ту субъектность, которая является продуктом и носителем духа как творческого начала.

Любой субъект, прежде чем стать таковым, должен отделить себя от окружающей среды. Современные учёные утверждают, что в возрасте 3-5 лет ребёнок начинает осознавать и овладевать своей субъектностью. Лишь только к этому возрасту он отделяется от окружающей его среды не только физически (в момент рождения, покинув материнское лоно и разорвав пуповину), но и психологически, начав осознавать и отделять своё «Я» от окружающего его мира.

Россия совершенно справедливо может называть себя зановорожденной, так как наш народ только сейчас начал осознавать себя в роли субъекта. И как новорожденные, мы можем оглянуться, посмотреть на себя и окружающих, и сделать первую робкую попытку осознания ситуации. А это является первым шагом для овладения своей субъектностью.

Мы долгое время пребывали под гипнозом наших «западников», неустанно вбивавших в наши головы тезис о величии Америки. Основная их мысль звучит приблизительно так: «Ну, чем мы отличаемся? Мы такие же, как и они! Мы – тоже представители европейской цивилизации, и мы - тоже христиане!» А уже из этого по умолчанию, а иногда и во всеуслышание, следовало, что нам ничего больше не остаётся, ну, просто «на роду написано» плестись в фарватере Запада.

Действительно, вопрос об отличиях становится краеугольным, от ответа на него во многом зависит наша самоидентификация и наше позиционирование. В нём, как в семени, заложен потенциал всех наших будущих достижений и побед. Но этим потенциалом нам только предстоит овладеть. И в самом деле, чем же мы отличаемся, если отличаемся вообще? Этот вопрос сегодня, как и прежде, тревожит многие беспокойные умы, ищущие в ответе на него новое основание для собственной самоидентификации.

И в основной своей массе эти беспокойные головы обращают свои поиски в глубины нашей истории, надеясь там – во тьме веков раскопать, найти требуемые ответы. Это и понятно, картина того, «как» проявил себя наш народ в истории, логично должна показать, «чем» «мы» от «них» отличаемся.

А в истории всё тоже: мир и войны, эволюция и революции, и кажется, что мир живёт по одним законам.

Но всё-таки, если мы серьёзно хотим ответить на вопрос: «чем» мы отличаемся? – то, соответственно, и интересовать нас будут в первую очередь различия.

Назовём основные и определяющие. Наш народ никогда и никуда в обозримом прошлом не «переезжал». Издревле он был склонен осваивать свои исконные земли, которых у нас было с избытком. Если и шло объединение отдельных субъектов в процессе государственного строительства, то происходило оно, исходя из двух основных принципов. Либо субъекты объединения посредством государственного строительства «оформляли» центростремительные тенденции своего развития духовную общность и родство, тем самым «де-юре» закрепляли то, что имело место быть «де-факто», что, кстати, не исключает полностью наличие центробежных тенденций. Либо путём военной экспансии на территории, откуда перманентно исходила угроза и опасность с последующей их интеграцией (Крымское ханство, Кавказ, Урал, Сибирь и т. д.). Необходимо заметить, что все субъекты с большим или меньшим комфортом встраивались в это большое государство и разделяли общее гуманитарное пространство.

Иначе было на Западе с его богатой «колониальной» историей прошлой и настоящей. Отношение Запада «с» и «к» завоёванным народам и землям было совершенно иным, нежели в нашей истории. А именно: завоёванные всегда были и ощущали себя таковыми, никогда не встраивались и не интегрировались с метрополией, потому как духовно и гуманитарно были иными. Они всегда жаждали освобождения, вели национально-освободительные войны и таки добивались свободы для себя.

Наши же народы зачастую насильственно разъединяли в угоду чьим-то собственническим интересам, а именно, интересам отдельных групп и элит. И силы, прикладываемые ими для разъединения, были часто сопоставимы с теми, которые были приложены для объединения. В качестве примера можно обратиться к событиям новейшей истории, когда после того, как народы однозначно выразили свою волю и нежелание разъединятся, элитам, которые увидели в этом разъединении возможность разбогатеть и закрепить свою преступную власть, стоило больших трудов и десятилетий, чтобы с помощью лжи и провокаций создать образ врага из вчерашних братьев.

В попытке проанализировать и сопоставить историю Запада и России нельзя оставить за скобками такой субъект международной политики, как Соединенные Штаты Америки. Америка, являющая из себя некий сгусток, концентрированное отражение всего нынешнего западного мира, есть по своей сути современный Вавилон: хаотичное, эклектичное, а порой, и парадоксальное сплетение народов, судеб, цивилизаций, культур и религий. Эта общность, изначально формировавшаяся из совершенно разных, зачастую противоречивых культур, а порой – и откровенно враждебных друг другу субъектов, приняла за свою основу единственный, как тогда казалось, общественный компромисс – закон, который распространялся на всех. Это произошло не сразу, но так или иначе, Америка дошла до этого в процессе своей эволюции.

Россия же никогда никуда не переезжала, а в разные времена защищала и расширяла свои границы. Она, также как Америка, собрала и приютила множество народов и этносов. Но, констатируя это сходство, мы обращаем внимание на принципиальное различие. А именно: тот общественно-социальный компромисс, который всегда был присущ нашему народу, был компромиссом власти «патриарха» с неизбежной духовной составляющей. И это утверждение справедливо в равной степени как по отношению к власти царей, духовных иерархов, так и генеральных секретарей – всегда власти народом делегировался некий «духовный» компонент. А потому, любая власть у нас, будь-то президента или генерального секретаря, была властью «царской».

И иначе на Руси быть не может, так как власть, пусть даже высшая, президентская, но в «западном» варианте у нас будет считаться безвластием, то есть буквально, отсутствием власти, как таковой, если в ней нет духовного компонента. И тот, кто его теряет – в России неизбежно теряет саму власть. Ибо тот, кто на Руси олицетворяет собой власть – не может быть «первым среди равных», таким наш народ по причине своего свободолюбия не подчиняется. У нас власть, чтобы быть властью, не может быть «равной», будь даже «первой», она неизбежно должна быть исключительной. И такой власти наш народ по доброй воле делегирует часть, а иногда и всю свою волю.

Из этих двух определяющих черт исключительности-патриархальности и духовности складывается наш старый миф о добром царе, «царе-батюшке», заступнике, служителе и охранителе своего народа. В этих чаяниях о добром «царе-батюшке» выражается христианская сущность нашего народа и его вера в христианского царя: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Иоан.10,11). Из этого берёт своё начало ещё одна черта нашего общественно-социального компромисса – взаимное служение: царя народу и народа царю, некое «личное» отношение между властью и народом.

Причём, это «личное» формируется именно на духовном уровне. А там, где есть «личное» и духовное, - неизбежно возникает понятие справедливости власти. Ведь люди – свободолюбивые по собственному выбору и решению, полюбовно делегирующие свою волю власти, вправе ожидать справедливости от этой власти.

Именно поэтому на нашей земле одинаково сложно представить как бездуховную власть технократов, так и обезличенную власть абстрактного закона. Но если всё вышесказанное верно, то тогда нужно признать, что русский народ по своей сути религиозен, то есть, руководим духовной властью. Другое дело: какой? Как сказал апостол: «Испытывайте духов, от Бога ли они…» (1 Иоанн 4,1)

Итак, у нас всегда была сильная центральная власть, и это являлось в разные времена необходимым условием нашего процветания. Тогда же, когда к власти приходили случайные люди: будь то «семибоярщина», или Россия власти олигархов периода президентства Ельцина, страна разлагалась и умирала, потому что прекращала существовать, как субъект. И в этом наше отличие от «развитых западных демократий», в которых наличие сильной центральной власти далеко не всегда является необходимым условием проветания, а зачастую и наоборот. И здесь имеют рацио те, кто называет Россию «третьим Римом», обращая внимание на схожую патриархальную природу власти, и её величие.

Но есть несомненное отличие, которое заключается в том, что Рим периода своего расцвета был языческим, а Россия – нет. С одной стороны - реальная история гибели Рима, с другой – известная история разрушения вавилонской башни, у строителей которой, представителей разных народов, Бог отнял их общий консенсус – язык. И сделано это было в наказание за гордыню и дерзновение этих людей против своего Творца, решивших возвыситься до Него, без Его на то воли.

Что-то подобное происходит и с сегодняшней Америкой – Америкой, одолеваемой своей гордыней. «Погибели предшествует гордость, и падению – надменность» (Прит. 16;18). Там, где в основе всего заложен абстрактный плотский закон, и где нет Бога, там неизбежно появляются деньги, подменяя собой Бога. Вместо веры – закон. Происходит неизбежное «одухотворение» денег. О них волнуются, из-за них страдают, им поклоняются. Деньги, обретшие духовную силу, вытесняют Бога. И люди, одержимые этой силой, «переделываются» по образу и подобию этой силы. Они становятся такими же «конвертируемыми» в товары и услуги, как и их господин – деньги. На Западе деньги стали новым социально-общественным компромиссом. И слова великого классика, сказанные устами его героя: «если Бога нет, то всё позволено», - приобретают вполне конкретный смысл: если Бога нет - то позволено всё, что выгодно.

И вот уже человек, в зависимости от выгоды, сам конвертируется в любые товары и услуги. Больше не существует никаких святынь, кроме одной – деньги, и никаких запретов, кроме одного – не делай ничего, что не выгодно.

Но самое страшное, что эти законы приходят и к нам. Против нас ведётся постоянная непрекращающаяся война, но «не против плоти и крови», но «против духов» (Еф. 6;12). Всё это является серьёзным вызовом и проверкой нашей субъектности. Ведь одно дело защитить наши границы на земле, но другое – отстоять их в духе. Разве хотим мы, чтобы на нашей земле господствовали такие законы? Но просто отмахнуться в данном случае не получится. Потому что законы, идущие к нам с Запада, обладают огромным экспансионистским потенциалом и требуют более серьёзных аргументов, чем просто нервные реакции.

В данной ситуации мы оказываемся под мощным прямым и агрессивным воздействием другого субъекта или группы субъектов, в зависимости от того, кому, как удобно будет представить себе Запад: как единый духовный конгломерат, либо – группу государств, субъектов международного права. Сможем ли мы достойно сдать этот экзамен на свою самостоятельность? Зависит только от нас и от того, есть ли у нас, как у субъекта «своя» альтернативная программа и стратегия.

России, русскому миру ещё только предстоит сказать «своё» слово. Вот только какое это будет «слово»? Для того, чтобы ответить на этот вопрос – надо понять «нашу» суть. И уже из этого понимания перейти к стратегии развития, развития этой сути. Стратегия не может быть лишь ответами, реакциями на вызовы и провокации окружающих нас субъектов или объектов. Стратегия есть вещь вполне самодостаточная, имеющая некую жизнь «в себе», как «Царство небесное», которое есть «внутри»: кто имеет – тот спасётся. Мы достойны спасения. А оно, как известно, не от человеков, но - от Бога.

А в спасении – оправдание, оправдание своего существования, как субъекта, перед Творцом и перед другими субъектами.

Итак, для того, чтобы понять нашу суть и нашу сущность, - нам снова предстоит обратиться к истории нашей и истории Запада, потому как на все восклицания Запада и его глашатаев у нас о том, что мы такие же, как и они, - мы отвечаем, что при всей похожести мы являемся разными субъектами. Да, мы вышли из одного духовного лона, из одной колыбели, хотя и в разное время, а потому, по сути, являемся братьями.

Становится понятно, что наше противостояние с Западом, являясь принципиальным, тем не менее, всё же представляется «внутрисемейным» конфликтом между двумя братьями, ушедшими каждый в своё время из отцовского дома и уже давно ставшими самостоятельными, чужими друг другу людьми. А нынешний разгорающийся спор, по сути, есть спор за отцовское наследство, а именно - за первородство.

Но что такое первородство вообще, и кто на него имеет больше прав? – Тот, кто рождён во времени раньше, либо тот, в ком семя отцовское проросло ярче и дало плод? На самом деле это все решает Отец. Но пока наш «старший брат», коим мнит себя Запад, бывший некогда великим, забыв об Отце, решил, что он и есть наследник. А коли так – то и имеет право господствовать в доме и повелевать младшими, помыкать ими и ставить им свои условия и законы для существования.

Наш долг и наша священная обязанность перед нашим общим Отцом и братьями напомнить старшему брату о Хозяине дома. И возвысив свой голос, указать брату нашему, что сей спор ещё не решён, потому как решать его Отцу. Войной же идти, наступать и окружать братьев своих – значит идти против Отца, а это есть преступление.

Мера вины и отступничества у каждого своя, но мы, любя и не желая зла брату своему, считаем своим долгом упредить и предупредить его от столь безответственных действий. Ибо судить нас будут по плодам, тобишь делам нашим. А потому лучшее правило: жить в мире с братьями и дерзать в заветах и делах Божьих, ибо нам нужно заботиться о себе и о братьях меньших, как спастись и оправдаться перед Господом. В чём же мы видим своё спасение? Спасается лишь тот, кто оправдывает своё существование целью - целью, оправдывающей это существование, будь то самый простой организм или огромная цивилизация – таков закон мироздания, закон естественного отбора. Ибо: «Всякое дерево, не приносящее плода доброго, - срубают и бросают в огонь» (Мат. 7;19).