Необходимо снять табу и запреты с пропаганды национализма любви или позитивных форм русской, великоросской национальной идентичности
Это был первый столь масштабный конфликт в России на межэтнической почве со времён падения СССР, где речь шла не только о бытовом инциденте между подвыпившими молодыми людьми и пьяной драке. Хулиганство – это обычная вещь для любых стран и Россия здесь не исключение. Другое дело, когда пьяная драка или хулиганские выходки начинают оформляться с привлечением межэтнических аргументов, когда вместо матерных оскорблений в адрес друг друга люди начинают затрагивать этническую принадлежность участников бытового конфликта. Тогда получается не просто более глубокое оскорбление другого человека, но пробуждаются совершенного другие механизмы – механизмы коллективной идентичности.
То, что произошло в Кондопоге, это безусловно спонтанная драка, спонтанное столкновение, которое, тем мне менее, приобрело межэтнический характер, и мы видим - как бензин зажглась вся социальная ситуация, вспыхнула межэтническая рознь, пошла бурно и неконтролируемо реакция выбора позиции – «за кого ты, за тех или за других?». Вот это определение «свой-чужой» и принадлежит к разряду глубинных характеристик человеческой личности, это лежит в основании инстинкта поведения человеческого существа, и искоренить это очень трудно, и в принципе даже может быть и незачем.
Идея – «бей чёрных, бей хачей, бей представителей других этносов», на самом деле сейчас служит исключительно тем же целям, каким до последнего времени служили оранжевые либералы – дестабилизации социальной ситуации и созданию хаоса в стране.
В России существует некая фигура умолчания относительно этнической политики, отсутствует ясное определение – что считать «нацией», что считать «этносом», что считать «народом», а что считать «национальностью». Долгое время любая форма утверждения национальной идентичности, не говоря уже о национализме, - и в советское время и в ельцинский период жёстко клеймилась, считалась чем-то недостойным. И вместо того, чтобы разобраться с этими понятиями, чтобы выстроить определённую иерархию между этими понятиями для того, чтобы сформулировать чётко этническую политику российской федерации, всё ограничивают лишь заклинаниями о всеобщем равенстве, о многонациональном, многокультурном обществе и о пацифизме. Таким образом ситуация сложилась двусмысленная, поскольку глубинные моменты человеческой психологии загонялись в подполье, не рассматривались, не обсуждались в обществе, а наоборот клеймились. Если долгое время загонять в темноту и в подполье национальное чувство, там оно принимает гипертрофированные чудовищные формы, и когда до него доходит дело, вырывается оттуда как некий монстр, с чем мы и столкнулись в Кондопоге.
Безусловно, существуют проблемы сосуществования этносов. И если в русско-карельский северный город приезжают представители Кавказа, и ещё начинают заниматься определённым специфическим бизнесом, основанным на этнических связях, естественно, рано или поздно это породит социальное напряжение, которое в экстремальных условиях выльется в нечто подобное тому, что мы видели. По сути дела, это - разновидность этнического погрома. Здесь, как и в любом межэтническом конфликте, принципиально нельзя найти ни правых, ни виноватых. Не бывает чистых жертв и чистых агрессоров. Совершенно невозможно найти и наказать так называемых зачинщиков, которых сейчас будет искать милиция, будут выяснять средства массовой информации, общественные деятели, представители общественной палаты. Дело в том, что когда конфликт переходит в межэтническую область, то понятия правый-виноватый, жертва и палач, «зачинщик» - просто упраздняются. Возникает инстинктивное желание обменяться формами коллективной ответственности, и соответственно поступить с противником, который уже приобретает статус этнического врага, а не просто человека, совершившего неправильный или криминальный поступок. Всё это приобретает характер тех обобщений, которые переводят конфликт на новый уровень, и то, что произошло в Кондопоге, это, на самом деле, межэтническое столкновение, очень масштабное по меркам России, поскольку ничего подобного у нас в последнее время не происходило.
Теперь давайте рассмотрим каковы причины этих конфликтов. С одной стороны, раз у нас нет последовательной межэтнической политики, раз у нас нет сегодня чёткого представления о том, что такое «российская идентичность», что входит в это понимание, раз у нас нет культуры воспитания людей в соответствии с той или иной национальной моделью, мы не в праве требовать от наших граждан, что бы они каким-то правильным образом выстраивали систему межэтнических отношений. Просто слова о толерантности ничего не значат, тем более что это - не юридическая категория и очень расплывчатый термин. Для многих понятие «толерантность» непонятно, неизвестно и они вообще его никогда не слышали. Таким образом, при отсутствии чёткой определённой межэтнической политики, при отсутствии образовательной системы, которая бы готовила россиян, молодёжь существовать в обществе, где живут представители разных этносов – без этого невозможно требовать от людей, что бы они действовали в соответствии с какими-то правилами, которых они просто не знают, о которых они не уведомлены и которые ещё никем не сформулированы. Вместо продуманной этнической политики каждый имеет право, особенно молодой человек, особенно пьяный молодой человек, особенно - пьяный провинциальный молодой человек, - имеет полное право и основание выстроить себе самую экстравагантную концепцию, в том числе и демонизирующую другие этносы, и оправдывающую в своих глазах и в глазах своего окружения любые действия, совершенные по отношению к людям иной этнической культуры, тем более если представители чужих этносов, связаны, сопряжены с какой-то специфической, сомнительной или пограничной сферой социальной или профессиональной экономической деятельности, что сплошь и рядом имеет место.
Соответственно, следует обратить внимание на различие этнического самосознания местного населения, то есть, например русских и этнических меньшинств, которые искусственным образом без естественных исторических предпосылок оказываются в зоне традиционного компактного проживания русских, как некая новая этническая группа. С точки зрения гражданского права - это абсолютная свобода перемещения всех граждан России или всех людей, которые получают легальные документы на проживание и работу в России. Здесь юридическая сторона безупречна, но меняя место жительства, представители небольших этносов, малых этносов России держатся как правило более сплочённо, более компактно, с чувством взаимной выручки и взаимной поддержки, что отличает их от местного населения. И, кроме того, они продолжают, что совершенно естественно, организовывать свои профессиональную деятельность своё общежитие в соответствии с собственным этническими культурным архетипами. Их никто не учит поведению в среде коренного населения.
Кода русский народ, который составляет подавляющее большинство жителей России, находился на духовном и культурном подъёме, то процесс ассимиляции небольших этнических групп или просто их адаптации в этих условиях проходил сам собой. Но когда у русского народа сегодня есть проблемы с самоидентичностью, когда сама русская национальная идея постоянно оплёвывается и людям прививается некий комплекс за то, что они являются русскими, когда их унижают, когда сам факт национальной этнической принадлежности к великороссам считается чем-то позорным, за что надо только извиняться, а если ещё к этому добавить ту геополитическую травму, которую мы получили после распада Советского союза и вообще умаление нашего исторического масштаба, свойственного всегда традиционно на протяжении всей русской истории для нашего самосознания, тут мы получаем, конечно, очень печальную картину. Забитые представители русского этнического большинства конечно проигрывают по всем параметрам сплочённому, достаточно бурному и активному этническому меньшинству, которое решает поселиться в зоне компактного проживания русских, великороссов. И если с точки зрения законов это абсолютно нормальная и понятная вещь, то с точки зрения культурной и социокультурной - это чревато нагнетанием психологической обстановки, что рано или поздно выливается в то, что мы видели, то есть по сути в первый этап межэтнического погрома с жертвами, что совершенно, страшно, с жертвами, которые становятся не просто жертвами хулиганских действий и разборок, но жертвами межэтнического конфликта.
Следует обратить внимание на инструментализацию происшедшего в Кондопоге различными радикальными националистическими организациями которые подливали масла в огонь как только этот конфликт загорелся. Здесь мне видится безусловно рука атлантистов, которые, убедившись в неэффективности либеральной оппозиции Путину и осознав, что оранжевая революция в России просто невозможна, поскольку народ и власть сегодня достаточно консолидированы, сделали ставку на другое, на создание социального хаоса, который спровоцировать довольно легко, но который очень трудно вернуть в изначальное состояние. С этим видимо связан тот достаточно искусственный подъём некоторых ультранационалистических организаций, таких как ДПНИ и поддержка их несмотря на то, что подобного рода организации выступают с достаточно провокационными тезисами и нагнетают ситуацию, которая и без того раскалена. Вся политическая идея таких организаций сводится к лозунгу «бей хачей» и «бей инородцев», но как в полиэтнической стране подобного рода бытовой экстремизм может стать либо национальной идеей, либо некой политической платформой? Но, тем не менее, эти тенденции пытаются эксплуатировать не только такие маргинальные группы как ДПНИ, но и крупные партии, в частности - «Родина» Рогозина.
Идея – «бей чёрных, бей хачей, бей представителей других этносов», на самом деле сейчас служит исключительно тем же целям, каким до последнего времени служили оранжевые либералы – дестабилизации социальной ситуации и созданию хаоса в стране. В отличии от либеральной тактики, до которой народу нет никакого дела, тактика разжигания межнациональной розни и создания хаоса по линии межэтнического противостояния имеет, к сожалению, гораздо больше шансов доставить власти серьёзные неприятности и нанести удар президенту Путину и той системе взаимопонимания между властью и народом, которая сейчас на наших глазах складывается. Это самое уязвимое место, поскольку власть не готова дать основы чёткой ясной межэтнической политики, вообще этнической политики, модели этнической политики, не готова признать легитимность просвещённого и позитивного русского национализма любви, не готова привести в соответствие различные этнические чаянья различных групп, населяющих Россию, то есть то, что можно было бы сделать в рамках евразийского проекта или общеевразийскго национализма, и тем самым власть становится уязвима для такого рода явлений.
В истории с Кондопогой мы видим следующее: во-первых существуют объективные межэтнические трения, которые связаны с ослаблением культурной идентичности великороссов и с сохранением определённой идентичности малых этносов России, что даёт критическую ситуацию объективно вызывая в обывателях и особенно в молодёжи, особенно – в не очень высокообразованной и маргинальной молодежи - шовинистические настроения. Вот этот шовинизм, бытовая ксенофобия гораздо опасней, чем идеологические формы национализма или некие политические проекты. Это первое. То есть существует бытовая ксенофобия, которая не связана с идеологией, но которая на наших глазах растёт основываясь на неких объективных предпосылках - это очень опасная вещь. И этими объективными предпосылками стараются воспользоваться провокационные маргинальные политические силы, которые за их счёт приобретают больший вес.Это уже сознательная разрушительная практика, которая требует соответствующей квалификации. К этому может добавляться при вполне определённых случаях и сознательная стратегия по дестабилизации социальной ситуации в России со стороны оранжевых атлантистских штабов, которые разуверились в эффективности либеральной оппозиционной политики.
Что делать в такой ситуации? Как решить проблему «вызов Кондопоги»? Я думаю, что сейчас настало время для того, чтобы евразийство было не просто одним из общественных движений или определённым мировоззрением, но стало официальной государственной политикой. Только в рамках евразийской идеологии можно примирить укрепление идентичности великороссов с принципом рождения геополитического могущества государства, а так же с легитимным и справедливым самовыражением других этносов, населяющих наше единое государство. Евразийство – это не просто латание дыр или компромисс между взаимоисключающими антагонистическими силами, это продуманная система выстраивания межэтнической политики в целях укрепления нашей геополитической идентичности и планетарной мощи и вместе с тем, с созданием наиболее благоприятных условия для развития этнической самобытности. Евразийский ответ на Кондопогу заключается в том, чтобы были сняты табу и запреты с пропаганды национализма любви или позитивных форм русской, великоросской национальной идентичности, что не замедлило бы дать, с моей точки зрения, самый позитивный результат, поскольку человек, который хорошо знает и любит свою традицию, который учится этому в школе и в обществе, не может презирать или ненавидеть этническую традицию других народов. В том то и дело, что многие великороссы оторваны от своих корней.
Так уж сложилось исторически, что наши собственные корни, наши собственные традиции были у нас почти отняты. Нам было запрещено поднимать вопрос о нашем этническом наследи и те, кто это делал, сплошь и рядом попадал под определенные репрессии, что было совершенно очевидно в советские времена, и, как ни странно, продолжалось в 90-е годы. Необходимо снять эти запреты, и вывести в светлое из тёмного подполья закономерное чувство национальной гордости великороссов. С другой стороны, это чувство национальной гордости великороссов должно сопрягаться с углублённым знанием этнических культур и истории этносов, населяющих Россию и братские страны ближнего зарубежья. Мы должны уметь отличать чеченца от азербайджанца, азербайджанца от армянина, армянина от дагестанца, от аварца, например, аварца от табасаранца, таджика от узбека. Это всё совершенно разные народы с разной историей, некоторые из них являются гражданами России и имеют полное право на проживание здесь, другие являются нашими друзьями и гостями из ближнего зарубежья, некогда мы всё равно были с ними членами одной страны. Есть у нас представители других народов, которые никогда не проживали с нами в едином государстве, например – китайцы. И каждый из этих народов каждая модель поведения каждого из этих этносов требует совершенно специфического отношения. И сами эти этносы, перемещаясь на территории компактного проживания великороссов, должны, просто обязаны, изучать основы нашей великоросской культуры, национальной культуры, следовать определённым традициям, устоям, приспосабливаться к ним, что сплошь и рядом гости Росси, наших городов, деревень и селений - не делают.
Этническая культура – тонкая вещь. Здесь значение имеет не просто внешний вид, но ещё и манера поведения, взгляды, жесты и интонации. Если мы хотим, чтобы гостей наших городов и сёл принимали с распростёртыми объятиями, с нашим русским радушием, люди, которые приезжают и поселяются в этих городах должны учитывать этот настрой, они должны примиряться и, если угодно, адаптироваться к местным условиям. Точно так же как великороссы, приезжающие в места компактного проживания других народов, просто обязаны изучать нравы, обычаи этих народов и примеряться к ним.
Евразийский рецепт сводится к тому, что всех нас спасёт только национализм, но не национализм ненависти, не шовинизм, не ксенофобия, а национализм любви. Любви к собственным этническим корням и разработка последовательной, гармоничной и стройной государственной этнической политики.
История с Кондопогой показывает, что время пришло, что больше тянуть невозможно, поскольку та же ситуация которая сложилась в социуме Кондопоги, в этническом ключе, в профессиональном ключе, в психологическом ключе – это вся Россия. Кондопога на самом деле может стать только началом, началом пути в бездну, поскольку путь межэтнических столкновений, это путь к распаду России, к концу России, и к утрате нашим народом, нашим государством ведущих фундаментальных позиций в мировой геополитике. Если не разобраться с этим серьёзно, мы можем получить очень большие проблемы, а наши проблемы всегда выгодны нашим конкурентам или стратегическим противникам. Поэтому я полагаю, что Кондопога - это последний звонок, когда ещё есть время, когда ещё обстоятельства позволяют власти наконец-то воспользоваться тем спасительным потенциалом, который несёт в себе евразийская идеология, евразийская политика, евразийское мировоззрение.
