В середине декабря группа неизвестных, называющих себя «антифашистами», атаковала редакцию газеты «Комсомольская правда». Офис издания на Старом Петровско-Разумовском проезде был закидан дымовыми шашками и камнями. Один из булыжников полетел в сторону случайного свидетеля нападения из числа сотрудников газеты. Зданию был нанесён значительный материальный ущерб.

Из разбросанных на месте происшествия листовок явствует, что целью акции «антифашистов» является ответ на редакционную политику «Комсомолки». В тот же вечер видеозапись нападения была опубликована на одном из старейших и крупнейших сетевых лево-радикальных ресурсов «Индимедия» и сопровождена комментарием, поясняющим мотивацию преступников. В частности, их неудовольствие вызвал тон статьи, освещавшей смерть и похороны одного из самых активных и авторитетных «антифашистов» Москвы – Ивана «Костолома» Хуторского.

Нападение на «Комсомолку» - уже не первая показательная акция московских «антифашистов». Ранее, 17 ноября отряд из нескольких десятков «антифа» атаковал офис прокремлёвского молодёжного движения «Россия молодая», мотивировав это тем, что лидер организации депутат Госдумы Максим Мищенко якобы является передаточным звеном в отношениях между Администрацией президента и «фашистскими» молодёжными организациями. До этого «антифа» осуществили поджог штаба движения "Наши". Ролик с кадрами пожара в штабе "Наших" сопровождается логотипом с надписью "Antinaschitische Aktion", а сама видеозапись прокомментирована заявлением, в котором говорится, что за поджог штаба "Наших" ответственна некая группа людей, "нечуждая антифашизму".

Таким образом, в конце 2009 года движение «антифа» в полный голос заявило о своём существовании, продемонстрировав те методы, с помощью которых его члены намерены поддерживать собственную идентичность и по возможности добиваться своих целей. Прежде чем подробнее остановиться на целях «антифа», необходимо дать краткую справку об их происхождении.

Уличные «антифа» появились в Европе и Америке в 80-х годах прошлого века в качестве лево-радикального ответвления молодёжной субкультуры скинхэдов, чьей родиной является Великобритания. Проделав несколько шагов на пути идеологической самоидентификации, первоначально единое движение уличного социального протеста в основной своей массе оказалось расколотым на скинхэдов-нацистов (bone-heads или white-power skins) и скинхэдов-антифа (R.A.S.H., S.H.A.R.P. и другие направления), ставших друг для друга врагами номер один. Таким образом, социальная взрывоопасность движения в некоторой степени была нейтрализована. Представители идеологических лагерей, объединённые общим социальным бэкграундом (бедные городские слои, преимущественно из семей промышленных рабочих), общим критическим настроем в отношении действующей административно-государственной системы, общей эстетикой (и те и другие являются приверженцами одного и того же музыкального направления) и, наконец, общими методами реализации общественной активности (хулиганские акции, вандализм, уличный бой), направили преизбыток энергии на физическое уничтожение друг друга. При этом наци-скины, конечно, не забывали тузить мигрантов, а их оппоненты с успехом встроились в антиглобалистское движение, составив его боевое крыло, в котором так нуждались европейские лево-радикалы.

Российские скинхэды представляют собой чистую кальку с западных образцов. Первые антифа-скины появились в России в конце 90-х и также составили часть лево-радикального троцкистско-анархистского «подполья». На первом этапе они редко составляли организованные уличные банды, по большей части ограничиваясь самоидентификацией по образцам наиболее мощных западных направлений – R.A.S.H. («Красные анархо-скинхэды») или S.H.A.R.P. («Скинхэды против расовых предрассудков»).

Важно подчеркнуть: хотя взаимная ненависть и играет весьма значительную роль в самоотождествлении скинхэдов, как первые, так и вторые далеки от того, чтобы полностью зацикливаться на ней. «Программа» бонхэдов – это в первую очередь борьба с мигрантами на платформе нацистских и расистских теорий, порой приобретающих форму откровенного гитлеризма. В свою очередь скины-антифашисты во всей своей массе являются приверженцами тех или иных направлений левого радикализма – от марксизма до анархизма. Впрочем, теоретическую часть программы уличные бойцы по большей части передоверяют своим коллегам-интеллектуалам, сами идеологическим штудиям предпочитая «прямое действие» и «революционную практику» в сопровождении простых и понятных лозунгов типа «Долой тоталитарную власть капитала!» и «Государство – главный враг!».

С учётом сказанного движение российских «анти-фа» может быть рассмотрено с двух различных точек зрения: социологической и идеологической. В первом случае в лице как «фа», так и «антифа» мы имеем социально активные группы молодёжи, глубоко критически настроенные в отношении действующего социально-политического статус-кво и практикующие систематическое идеологически мотивированное насилие. При этом социальный габитус этих групп является целиком скроенным по западному образцу. Кадровый же состав российского скин-движения по сравнению с западным «оригиналом» обнаруживает, по нашим оценкам, больший крен в сторону образованности и материальной обеспеченности.

В то же время с идеологической точки зрения «антифа» или «красные скинхэды» являются последовательными противниками государственности и государственничества, рассматривая фашизм и нацизм в качестве их наиболее рафинированных форм. Исходя из этого, для левых скинхэдов характерным является перенос представления о фашистско-нацистском насилии на все вообще формы административных и политических институтов. Таким образом, борьба с откровенными нацистами является лишь актуальным этапом реализации идеологических установок «антифа», главная цель которых - борьба с государством как таковым.

Всё это позволяет занести состоявшееся на сегодняшний день в России движение «антифа» в регистр антигосударственных прооранжевых сетевых кластеров, действующих в условиях проверки суверенитета страны на прочность. Уже по результатам беглого анализа активности «антифа» за последнее время мы имеем основания считать, что они являются представителями новой формации «оранжевых» в России, которые в купе с тактически и идеологически дополнительными по отношению к ним группами приходят на смену «несогласным» каспаровско-лимоновской формации.

По ряду отчётливых признаков, включая сюда число и масштабность акций, качество информационных кампаний и сопроводительной продукции, а также некоторую инсайдерскую информацию, можно заключить, что потоки средств, выделяемых западными фондами на раскачку внутриполитической ситуации в России, на протяжении последних нескольких месяцев переводятся со старых «несогласных» на «несогласных» поколения «антифа».

В этой связи нельзя не отметить специфику общей структуры нового «несогласного» движения, переживающего сегодня бурный начальный рост. Как мы уже сказали, «красные скины» или «антифашисты» представляют собой его боевой авангард. Их дело – силовые действия: акции устрашения, уличная политика, возможно – диверсии. Через сеть личных и заочных контактов, находящейся сегодня, по нашим оценкам, на стадии «доводки», действия боевого крыла синхронизируются с действиями остальных кластеров.

От старой структуры «несогласных» здесь сохраняется модуль «правозащита» и его до боли знакомы лица, в частности Лев Пономарёв, помогавший леворадикалам в организации акций «против ментовского произвола». Старая «оранжевая правозащита», чахнущая над грантами Сороса и МакАртуров, и суровые уличные парни нашли друг друга не сразу. Сопряжение идеологически и социально разнородных инициатив и согласование их активности составляет одну из наиболее сложных и ответственных задач в контексте формирования антигосударственной сети. Однако, на сегодняшний день можно констатировать, что прививка прошла удачно. Нашумевшее убийство близких к лево-радикалам адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой сыграло в истории этого объединения одну из главных ролей.

Впрочем, после истории с альянсом нацбола Лимонова с бывшим премьер-министром Касьяновым тактическое объединение оголтелых антикапиталистов и прожжённых либералов-западников уже не должно нас удивлять. К тому же это типичная для западной Европы тенденция – смычка крайне левый с крайними либералами. Все эти столь различные, а местами и противоположно направленные силы и там и у нас объединяет общая вражда в отношении существующего государственного строя и общие источники материальной поддержки.

Не менее интересный сегмент новой противорежимной формации представляет собой лево-радикальная сеть в академической среде. Это – принципиально новый по сравнению со старыми «несогласными» элемент. Его прерогатива – это лево-либеральное лобби в сфере высшего образования. Цитаделями этого движения являются Европейский университет в Санкт-Петербурге и ГУ ВШЭ в Москве, которыми, впрочем, дело далеко не ограничивается. Активисты академического крыла «новых несогласных» проявляют сверхактивность, участвуя в интеллектуальной и общественной жизни сразу нескольких вузов на более или менее постоянной основе и настойчиво выступая против всякого проявление право-патриотических, клерикальных и просто про-государственнических тенденций в сфере науки и образования.

Помимо этого в задачи «академических антифа» входит интеллектуальное окормление уличных бойцов, на которых они, судя по всему, рассчитывают опереться в перспективе выхода антигосударственной борьбы на силовой уровень. В этом отношении как те, так и другие вдохновляются опытом студенческого движения во Франции 1968 года (один из форматов университетских подрывников так и называется «Комитет-68», его участники специализируются на провокациях в стенах ВУЗов и травле неугодных им научных и университетских работников), а также германской террористической группы R.A.F., на чьём счету десятки убийств полицейских, должностных лиц и рядовых граждан на сугубо «антифашистской» почве.

Таким образом, антигосударственная сеть нового поколения приобретает завидную по отношению к старым «несогласным» гибкость и способность максимально эффективно функционировать как в условиях относительной стабильности социально-политической системы, так и при возможном переходе борьбы в горячую фазу, отнюдь не делая на последнюю преимущественной ставки. И всё же, как наглядно демонстрируют сегодняшние «антифашисты», насильственные акции составляют неотъемлемую часть их практики, что даёт полное основание квалифицировать их деятельность и деятельность их кураторов из академической и правозащитной среды как отчётливо экстремистскую.