16 июля, вторник | evrazia.org |  Добавить в закладки |  Сделать стартовой
Аналитика | Интервью | б.Украина | Политика | Регионы | Тексты | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
Абубакаров - воспитанник традиционного для Дагестана и Чечни ислама, последовательно и смело выступал против ваххабизма, изобличая его идеологию, практику Военные столкновения между ваххабитами и последователями суфизма
Российские власти прозевали ваххабизм"
Начавшийся в Чечне процесс шариатизации показал полную неподготовленность граждан и духовенства к этой ситуации - республике практически не было глубоко подготовленных шариатских судей Шариатское правление в Чечне и его последствия
Кавказ не готов к обустройству исламского государства"
Практические деяния ваххабитов, во всяком случае, тех, кто маскировался под ними, сопряжены многочисленными преступлениями против личности Исламский радикализм как фактор общественной угрозы
Ваххабизм был привит Кавказу мондиалистами"
Операция ВС Турции в сирийском Африне против курдских вооруженных формирований направлена на ослабление позиций США в Сирии, что в интересах как Москвы, так и Дамаска, заявил РИА Новости председатель турецкой партии "Родина" (Vatan) Догу Перинчек. Он расц Перинчек: Операция в Африне ослабляет позиции США в Сирии
Турция vs США или... ?"
Несмотря на чудовищно подрывную миссию так называемых «национал-демократов», наша русская, евразийская империя свободных народов найдёт место и для них Евразийство vs национал-демократия: кому действительно нужна Великая Россия?
«Нацдемы» не смогут остановить Империю"
Запад - внутри нас во всех смыслах, включая сознание, анализ, систему отношений, значений и ценностей. Нынешняя цивилизация еще не вполне русская, это не русский мир, это то, что еще только может стать русским миром Шестая колонна - главный экзистенциальный враг России
У России есть враг и пострашнее «пятой колонны»"
Поправки в Федеральный закон от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи» в части оказания услуг подвижной радиотелефонной связи вступили в силу с 1 июня 2018 года. Об этом рассказывает Федеральное агентство новостей в статье «Связь по паспорту: с 1 июня анонимн Поправки ФЗ «О связи»: что кому грозит
Конец эпохи анонимных «симок»"
Цифровая платформа, позволяющая мелкому и среднему бизнесу Евразийского Экономического Союза быстро и с минимальными издержками продать свою продукцию за рубеж разрабатывается сегодня специалистами Пермского государственного университета (ПГНИУ). Группа р Цифровая платформа на базе Блокчейн
Многополярная альтернатива VeXA"
Америка на пути к распаду Америка на пути к распаду
СШа трещат по швам"
Сто лет расстрела: уврачевать раскол Сто лет расстрела: уврачевать раскол
Сверхидея: пространство и судьба"
Размышления о том, почему мы и дальше будем наслаждаться привычными кадровыми решениями президента Новое правительство б/у чиновников
Почему мы и дальше будем наслаждаться кадровыми решениями"
Перед грядущими президентскими выборами сторонники Владимира Путина вспоминают самые разные его заслуги. Политическая стабильность, экономический рост, международный авторитет и суверенная внешняя политика, возвращение Крыма и строительство Керченского мо Вертикаль власти – главная стройка Владимира Путина
Главная стройка Путина"
К глубокому сожалению, Греция захвачена глобалистами. В самом начале была надежда на то, что Ципрас и его правительство начнут действовать в интересах греческого большинства. Однако греческий экономический кризис оказался настолько глубок, что не сложными Европейские реалии: Греция захвачена глобалистами
Афины на пороге позора"
«Мы показали, что в мире больше нет одного хозяина, который вправе распоряжаться судьбами народов только по собственному произволу» Признание, окончательно и бесповоротно
Россия спасла от геноцида осетин и абхазов"
Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство Неоевразийство как ценностная система
И снова об идеях..."
Евразийский меридиан должен быть не столько границей между Европой и Азией, сколько границей между Западом и Востоком, между западными и восточными культурами и цивилизациями Время Евразийского меридиана
Россия в праве ввести очень перспективный бренд"
Мифы, мечта и постмодерн Мифы, мечта и постмодерн
Архетипы и Голливуд"
«Пулемёт Максим» - это словосочетание для человека неискушенного давно стало устойчивым. Ну не РПК же, ПКМ, Печенег и тд или хотя бы ППШ вспоминает обыватель, когда слышит слово «пулемёт»! Только «Максим» - эта ассоциация железобетонная и обжалованию не п «Максим» - человек и пулемет: 130 лет в России
8 марта и пулемёт Максим"
Если Франция не хочет хранить свою традицию, она получит чужую, выстроенную на обломках христианской цивилизации Пожар умирающей Европы
По ком струится чёрный дым?"
Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот! Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот!
Ради будущего"
Три «В» российской системы воспитания Три «В» российской системы воспитания
Без идеи мы потеряем всё"
...Прежде всего в себе нужно разбудить Мефистофеля, язычество, стихии - огонь, землю, воду, ветер... Бред здорового воображения
Интервью с Ником Рок-н-Роллом (Николаем"
Грузия с Россией: новая молодежная сила готовится менять вектор Тбилиси Грузия с Россией: новая молодежная сила готовится менять вектор Тбилиси
Куда повернет Грузия?"
«К сожалению, Сербия находилась многие годы в режиме либеральной глобалистской оккупации и внешнего управления и там, несмотря на присутствие братского, самого близкого нам народа – сербов, - православного народа, который выходит с нами из единых культурн Коровин: Сербы заявляют свою волю
Сербы и постчеловечество"
На арене Беня На арене Беня
Встречайте нового президента бывшей Украины!"
Как украинский криминал сращивается с властью, влияет на политику и управляет государством Украина криминальная: кровавый экспорт за пределы и схватка за власть
Украниский криминал во власти"
Разделяй и властвуй принцип управления и поглощения весьма известный еще в дремучем средневековье, и такой подход применяют по отношении к Православной Церкви. Но кто заказчик? Откуда растут ноги украинской «автокефалии»? Откуда растут ноги украинской автокефалии?
При Ватиканском обкоме..."
Новый путь России Новый путь России
Исторические возможности за пределами Путина"
Палестина: современность Палестина: современность
Решение - 50/50"
Победа над спарринг-партнёром вскружила голову мечтателям о господстве над миром и серьёзно притупила бдительность. Они всерьёз решили, что «враг» повержен, и можно более не напрягаться. Была даже популярна мысль о «Конце истории». Как результат – ряд рок Глобальные косяки глобального Запада
Запад и Беларусь"
 АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ

Тотальная свобода консерватизма
Любой либерал – более жесткий расист, чем любой национал-социалист. Гитлеризм – это детская болезнь расизма 3 мая 2010, 09:00
Версия для печати
Добавить в закладки
Объявленный президентом курс на модернизацию России ставит вопрос о таких понятиях, как идеология прогресса и консерватизм

Мы настолько привыкли рассматривать прогресс как нечто само собой разумеющееся, что, как правило, боимся словосочетания «идеология прогресса». Считается, что идея прогресса – это некое свойство вещей, эволюция, заложенная в пружине бытия, развертывающая себя почти объективно. Но если подойти к этой теме с социологической или политологической точки зрения, то мы увидим, что это не что иное, как эпистема, парадигма, которая фиксирует специфику усложнения общества – от простых обществ до сложных, или комплексных. При этом показательно то, что простые общества сосуществуют со сложными.

Либеральная модель боится революции как возможности возврата, возможности выхода на циклизм и предлагает спокойное, постепенное, медленное развитие общества без революции, путем эволюции.

Пример того, как простые общества существуют рядом со сложными, можно наблюдать в существовании народа веды Индии и Шри Ланки, или австралийских аборигенов и африканских пигмеев – все они представляют собой простые общества и существуют сегодня, в XXI веке. Одновременно мы имеем дело и со сложными обществами, такими как современное американское западное общество, японское общество западного типа. Мы видим их существование наряду с простыми. То есть рядом сосуществуют простые и сложные общества. Во-вторых, если мы внимательно изучим труды структуралистов, то увидим, что эти простые общества вскрываются и внутри сложных обществ. То есть простые общества существуют как наряду со сложными обществами, так и внутри них. Далее следует отметить два аспекта существования простого общества внутри сложного. Первый аспект связан с идеями феноменологической философии, согласно которым современный человек сложного общества рефлексирует, как правило, в тот момент, когда занимается научной работой. Математик, физик, социолог или экономист мыслит рационально, по-настоящему, по научному, с базой философского понимания того, что он делает, только тогда, когда он занимается научно-исследовательским трудом.

В остальных вопросах, когда он выходит за пределы своего института, своей кафедры, он опускается в жизненный мир, где существуют те же мифы, предрассудки, нерефлекторные взгляды, как в любом мифологическом простом обществе. Второй аспект заключается в том, о чем говорили психоаналитики направления Юнга и других, которые вскрыли простое общество. Фрейд, например, сделал это через эдипов комплекс, который существовал якобы в качестве примордиальной драмы убийства братьями отца при распределении между собой жен, принадлежавших когда-то только отцу. Вскрытие эдипова комплекса предполагает исторически некое древнее событие современного общества как одно из его составляющих. Если принять во внимание еще и бессознательное, о котором говорили Юнг, Фрейд, Адлер, а также идеи Витгенштейна и Эйгена Финка, то мы увидим схему простого мифологического общества, которое живет внутри сложного общества.

Отличие простого общества от сложного, неважно, существует ли простое общество внутри сложного или сосуществует рядом с ним, заключается в дифференциале. Дифференциал фиксируется феноменологически – есть сложное, комплексное общество, а есть общество простое. В одном случае дифференциал незначительный – у простого общества, в другом значительный – у сложного общества. Дифференциал же – это множественные формы различий: между «здесь» и «там», «да» и «нет», «свои» и «чужие», между мужчиной и женщиной, властью и рабом, темным и светлым. Затем технически отделяются человек и природа – и это тоже различие. У слабо дифференцированных, простых обществ эти вещи сливаются между собой. Например, инструмент. Маркс говорил, что инструмент создал человека и соответственно эксплуатацию. Очевидно, что здесь ситуация значительно сложнее, потому что инструмент в простых обществах является живым. Дифференцированный инструмент – это инструмент, который четко отделяет человека от природы. Чтобы присвоить инструменту – лопате, луку, граблям, плугу – свойства дифференцированного промежутка между субъектом и объектом, надо провести эту дифференциацию.

Сам по себе инструмент в простом примитивном обществе – это часть семьи, инструмент является оживленным, одухотворенным. Чашка, горшок, ложка – все это члены семьи, такие же, как свиньи, коровы, это часть конкретного простого общества, поэтому здесь все сложнее. В дифференцированных же обществах есть различие между одним и другим, потом между одним, вторым и третьим, между пятнадцатым, шестнадцатым и т. д. вплоть до логических систем с высоким уровнем дифференциации, высоким уровнем дифференциала, где сам дифференциал уже ложится в основу рационального восприятия мира. Таким образом, мы видим – есть общества с высоким дифференциалом и с низким. Есть общества простые, и есть сложные.

Однако существует идея, согласно которой переход от простого общества к сложному рассматривается как временной процесс, вопреки тому, что феноменологически мы всегда видим эти два общества одновременно (они сосуществуют рядом или одно в другом). Это идеология прогресса, идея, которая устанавливает переход от простого к сложному в качестве некоего исторического содержания. Возникает идея линейного времени, которая является мифом, концептом, идеологией, утверждающей, что все простое в итоге стремится к сложному. Это усложнение систем, развитие от примитивных идей о том, что все будет хорошо, к тому, что существует некая телеология развития систем, телеология систематики, переход от невысокой дифференциации к высокой. Это и есть идеология прогресса. То есть это, во-первых, – утверждение, что исторический процесс идет от простого к сложному вопреки тому, что мы имеем множество ситуаций, систем, социальных моделей, где это не так. И, во-вторых, это наделение процесса перехода от общества с невысоким дифференциалом к обществу с высоким дифференциалом позитивной моральной оценкой, наделение этого процесса знаком «плюс». Другими словами, общество с более высоким дифференциалом лучше, чем общество с более низким дифференциалом. Более того, согласно идеологии прогресса, мы полагаем это во времени, говорим об исторической необратимости линейного времени, смысл которого – увеличить, если угодно, дифференциал. То есть историческое время течет в сторону более дифференцированных систем. Такова типичная идеология прогресса.

Весь ХХ в. демонтировал эту идеологию. С идеей прогресса наиболее последовательно связаны две политические идеологии, они утверждают представление об историческом развитии от простого к сложному в социальном смысле, дают этому моральное осмысление и присваивают сложному обществу статус хорошего, лучшего, по сравнению с менее дифференцированным обществом.

Первая политическая идеология, самая фундаментальная, основательная – это западный либерализм, который возник раньше других идеологий и который существует вплоть до сегодняшнего момента. Поэтому имеет смысл говорить о либерализме сегодня, так как это идеология самая последовательная с точки зрения проведения от начала и до конца идеи исторической предопределенности и морального превосходства более дифференцированного общества над менее дифференцированным в качестве своей базовой парадигмы. Либерализм рассматривает более развитое общество исторически более близким, отсюда представления о современности, и он рассматривает его как морально более обоснованное.

По-настоящему консерватор противостоит только расизму, всем его формам, какие можно себе представить: расизму временному, культурному, цивилизационному, системному, структурному.

Вторая политическая идеология, связанная с идеей прогресса, – более яркая, но менее долговечная – это коммунистическая идеология, она была очень неоднозначной. В ней мы угадываем определенный циклизм, который, может быть, и стоил марксизму своих исторических позиций. Марксистская модель начинается, скорее повторяя спиралевидную модель руссоизма с его представлением о простом обществе и «добром дикаре». Руссо говорил о том, что вначале находится «добрый дикарь» – это простое, хорошее, доброе. Дальше общество вступило в фазу дифференциации. Возникли эксплуатация и всякого рода отчуждения. Надо вернуться к освобождению этого «доброго дикаря», только на более сложном диалектическом уровне, через создание общества прямой демократии. Руссо видит в своей модели возврат к тому, что было до дифференциации. Но мы не можем полностью освободиться от этого дифференциала, поэтому должны его превзойти. Маркс создает еще более сложную диалектическую концепцию. У Маркса в начале истории – «пещерный коммунизм», в конце истории – «не пещерный коммунизм». Разница в том, что, переходя от простого коммунизма (положительное свойство) к системе отчуждения капиталистического общества, мы делаем еще один шаг в сторону дифференциации и через отрицание отрицания преодолеваем дифференциал в глобальной общности коммуности. Таким образом, несмотря на то, что идея прогресса кажется присущей марксистской идеологии, это не совсем так. Самый последовательный прогресс – это прогресс либеральный. Марксизм же имеет в себе некую червоточину с точки зрения последовательного прогрессизма, поскольку пытается каким-то образом справиться с дифференцированным обществом, обществом отчуждения. В марксизме исторический прогресс, достигший предельной фазы дифференциации, рассматривается с негативной точки зрения, т. е. для Маркса – это катастрофа. Поэтому марксизм – это диалектически более сложная модель, и она отпала. Что же касается идеологии национал-социализма, то рассматривать не имеет смысла в силу ее малой научной значимости и уязвимости.

Посмотрим, что же такое либерализм и почему он боится и не любит революции. Думается, что в революции он чувствует этимологическое значение слова «револьвер». То есть «революция» – вращение, обращение, возвращение снова к «доброму дикарю». Руссоизм категорически противоположен либерализму. Руссоизм – это совершенно не либеральная теория, это революционная демократия, которая резонирует с либеральной демократией, но совершенно не резонирует с марксизмом. Это очень важно.

Либеральная модель боится революции как возможности возврата, возможности выхода на циклизм и предлагает спокойное, постепенное, медленное развитие общества без революции, путем эволюции. Это некий абсолютизм, самая крайняя форма доведения до предела двух тоталитарных предпосылок – исторической и иерархической, утверждение того, что сложное лучше, чем простое, и сложное сменяет собой простое. Так, в либерализме мы получаем различные формы настоящего, глубинного расизма, расизма не биологического. По сравнению с ним расизм Гюнтера – это просто чепуха, расизм либерализма гораздо более серьезный. Это расизм времени, расизм настоящего, которое всегда лучше, чем прошлое. Это расизм нового введения, которое придет завтра, которое отменит настоящее в том смысле, что просто снимет его как ценное. Это расистская концепция истории, где каждый последующий момент становится господином каждого предыдущего, а каждый предыдущий становится рабом. Это дикая воля к власти, воплощенная в историзм. Парадигма историзма есть более крайняя форма расизма, нежели любой биологический расизм. Любой либерал – более жесткий расист, чем любой национал-социалист. Гитлеризм – это детская болезнь расизма. Настоящий расизм – это либерализм, когда на основании того, что общество высоко развито технологически, утверждается его моральное превосходство над менее развитым. И на этом основании с простым, менее дифференцированным, менее технологически развитым обществом разрешается поступать как угодно. Возникает цивилизационный расизм – утверждение, что высокодифференцированные цивилизации выше низкодифференцированных цивилизаций, и у первых есть моральное право поступать со вторыми по своему усмотрению, т. е. подгонять их под собственный стандарт. Как это происходит, мы знаем. Например, «опиумные» войны Англии. Таким образом, из либеральной идеологии возникает расизм цивилизационный, культурный, технологический, исторический. Либеральный расизм – это непонимание проблем другого. Другое – это всегда иерархизованное, другое – это всегда, как правило, низшее, а если не низшее, то высшее. Никакого равенства прогрессистский либеральный расизм, основанный на таком понимании дифференциации, не имеет, и соответственно это то общество, которое на сегодняшний момент полностью выиграло.

Сегодня на просторы человеческой цивилизации вышел настоящий, обыкновенный расизм в виде либеральной идеологии, который приобретает глобальный характер. Сегодня у нас высшей формой этого расизма является движение мод. И это движение все больше ускоряется. Мода – это расистская деструкция предшествующего. Если человек не носит ботинки определенной марки в этом сезоне, то он подвергается дискриминации и апартеиду. Мы помним, что «дьявол носит Prada». Более фашистской и расистской вещи, чем гламур, не существует, потому что речь идет о том, что реальная кожа гораздо хуже, чем та кожа, которую рисуют фотографы мужчинам и женщинам при помощи компьютерных программ. И на основании этого нормативного, несуществующего архетипа, который заведомо всегда лучше, всегда более модный и более глянцевый, предшествующее рассматривается как нечто неполноценное. И чем более агрессивной становится мода, тем стремительнее она меняется.

На фоне либеральной идеологии консерватизм – это прежде всего релятивизация понимания прогресса. Это отрицание прогресса как идеологии в двух ключевых и фундаментальных аспектах. Первое – под вопрос ставится исторический процесс развития от простого к сложному, от менее дифференцированного общества к более дифференцированному. Консерватизм утверждает сегодняшнее время, существование более дифференцированных и менее дифференцированных обществ, они представляют собой мозаику. На основе того, что сегодня мы видим как простое, так и сложное, можно утверждать, что идея прогресса как общей исторической тенденции движения от простого к более сложному просто недоказательна. Поэтому консерватизм в этом смысле представляет собой релятивизацию идеи прогресса с точки зрения временного процесса и историзма. Консерватизм не видит серьезных оснований тому, почему настоящее считается лучше, чем прошлое, или почему будущее лучше, чем настоящее. Консерваторы просто говорят, что они различны между собой, но не придают этому различию значения всемирно-исторической тенденции, в отличие от либералов и их идеи всемирного прогресса.

Второй аспект – это отказ более дифференцированному обществу в статусе более хорошего, более правильного, более совершенного. Более дифференцированное означает с точки зрения консерватора только констатацию положения дел. Возможно, оно более сложное, но это не значит, что оно лучше. Нужно посмотреть, что у него внутри, какова его база, его бессознательное, которое, возможно, не сильно отличается от простого общества. В консерватизме не существует никакой дискриминации настоящего, его отрицания. Консерватизм просто утверждает, что есть прошлый момент, есть настоящий, а есть будущий, и между ними не существует никакой иерархии. Прошлое где-то может оказаться относительно лучше или относительно хуже. Будущее, наоборот, может развиваться в самых разных с точки зрения траектории направлениях.

Например, в русской истории самым современным с точки зрения дифференциации был XVIII век. Если мы посмотрим на XIX в., то заметим, что общество становится проще (если считать, что традиционное отращивание мужчинами бороды является формой примитивного этноцентрума, потому что наивные славяне думали, что в мужской бороде заложена солнечная сила). В XVIII в. Петр объяснил, что мужчинам надо брить бороды, и это посчитали высокой дифференциацией. Конечно, можно иметь бороду, но лучше ее не иметь. Старообрядцы в ужасе от этого отшатнулись, а реформы пошли в сторону дифференциации. В XIX в. у нас снова появляется бородатая знать. Процесс пошел в другом направлении. Консерватор говорит – пути истории открыты во всех направлениях. Завтра мы можем прийти к более дифференцированному обществу, а можем – к менее дифференцированному. Это может быть хорошо, а может быть и чудовищно. Архаизация и модернизация – это две постоянные возможности. Можно уйти в сторону архаики, и это огромный и крайне интересный путь, а можно – в сторону космичности, ноосферности и т. д. В русской философии и науке было множество самых разных и интересных идей по поводу возможного развития общества. Поэтому консерватор – это тот, кто оставляет эти возможности открытыми. По-настоящему консерватор противостоит только расизму, всем его формам, какие можно себе представить: расизму временному, культурному, цивилизационному, системному, структурному. Консерватизм отнюдь не утверждает, что завтра надо возвратиться в прошлое, может быть, и не надо. Консерватор просто не видит в прошлом никакой более упрощенной системы.

Для примера можно обратиться к православной русской или греческой теологии. К примеру, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона – это настолько высокий уровень дифференциации, что сегодня его смогут понять лишь богословы, для большинства же оно останется непонятным. Если обратиться к греческой теологии, то сегодня и немногие научные интеллектуальные группы способны это осмыслить. Поэтому позади не только простое, впереди не только сложное. И позади, и впереди есть простое и сложное. Консерватизм предлагает делать между ними свободный, осмысленный, без всякого навязывания выбор. История становится не линией ведущего направления, а картой. По этой истории можно двигаться, можно куда-то вернуться, свернуть. То есть по времени можно путешествовать из прошлого в будущее, можно попасть во время циклическое, экстатическое или пьяное. Во времени можно двигаться так, как мы движемся в пространстве. Консерватизм открывает такую возможность.


Комментарии:
Оставить комментарий (10)
Представьтесь

Ваш email (не для печати)

Введите число:
Что Вы хотели сказать? (Осталось символов: )
система комментирования CACKLE
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Валерий Коровин Геополитика и предчувствие войны Удар по России издательство Питер

Валерий Коровин. Имперский разговор

Александр Дугин. Русская война

Валерий Коровин. Россия на пути к Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Александр Дугин. Новая формула Путина

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

Валерий Коровин третья мировая сетевая война

Информационное агентство Новороссия

А. Дугин. Четвёртый путь

А. Дугин. Ноомахия. Войны ума

Валерий Коровин. Удар по России

Неистовый гуманизм барона Унгерна

А. Дугин. Теория многополярного мира


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 


Рейтинг@Mail.ru