После ухода Путина из власти обстановка в России резко изменится, причём не в лучшую сторону
В прошедшем 2007-м году Владимир Путин чётко показал, что собирается строить и укреплять суверенитет по самым серьёзным параметрам. Суверенитет – это очень принципиальное явление. С одной стороны, это номинальное, правовое понятие, а с другой стороны – силовое. Правовым суверенитетом обладают многие страны, реальным, геополитическим суверенитетом обладают единицы. Концепция суверенитета, которая встала в центре внимания российской политической общественности, связана с реальным политическим суверенитетом, которым всегда обладала Россия, его и подвергали обсуждению и утверждению все годы путинского правления. Под вопрос было поставлено реальное содержание этого понятия, которое требует довольно серьёзных усилий и пересмотра. Всё это было обозначено и провозглашено.
Являясь единственным полновластным самодержавным и автократическим субъектом российской политической действительности, Путин сделал экстравагантный жест и подчинился Конституции, которая была принята совершенно нелегально.
Мюнхенская речь Владимира Путина фактически изменила миропорядок. До этого никто не бросал вызов гегемонии США в качестве основного политического субъекта, никто не говорил о несправедливости однополярного мироустройства за исключением маргинальных сил. Но в Мюнхенской речи президент великой ядерной державы сказал решительное «Нет» однополярному миру. В устах президента демократической мощной страны – это не просто слова, не просто декларация, это заявление нового курса. Фактически Путин утвердил вектор на многополярный мир, и это было фундаментально, это было важнейшее событие в новейшей истории. После произнесения этой речи Россию вновь признали великой мировой державой, которая предопределяет повестку дня в мировой политике.
Во внутриполитической сфере восторжествовала линия на окончательную маргинализацию ультралиберальных сил, которую проводил Путин. Это продемонстрировало свои результаты именно в уходящем году, результаты парламентских выборов окончательно закрепили эту данность: и Касьянов, и Каспаров, и СПС рассматриваются сегодня как политическое недоразумение, а не как возможная альтернатива. И в этом отношении Кремль тоже был последователен, поскольку эта антисуверенная сила в рамках суверенной демократии вообще не имеет не то, что какого-то статуса, вообще никакого места. Это достаточно брутально для людей, которые когда-то правили, но в текущей ситуации это спасительно, необходимо и правильно для России.
Патриотическая риторика окончательно закрепилась в СМИ, хотя темы империи, самобытности русского народа, величия национальных свершений всё ещё соседствуют с развлекаловкой, поток которой только вырос, что можно считать негативным. Но все политические, все осмысленные программы выстроены с подразумеванием самобытности, величия и достоинства русского государства и русской истории. Это фундаментальный перелом, потому что в 1990-е гг., наряду с той же самой развлекательной похабщиной, которая, увы, осталась от того периода, политикой назывались мелкие интриги олигархов между собой и бесконечные издевательства всякой русофобской мрази над нашим народом и нашей историей. С этим покончено, и хотя наши СМИ далеки от идеала, в них очень мало содержательного, но если это содержательное встречается, то оно довольно чётко выстроено в патриотическом ключе, что очень радует.
В 2007-м была окончательно сформулирована доктрина суверенной демократии. Эта идеология получила развитие, оформление, ее параметры были окончательно определены. Идеологическая формула суверенной демократии полностью получила поддержку в обществе, потому что такие вещи в принципе затребованы нашим народом. Но для чего это было сделано? К великому сожалению власть не закрепила это идеологическое направление, и, несмотря на то, что много говорилось о суверенной демократии, о плане Путина, всё это в итоге оказалось размытыми и расплывчатыми вещами, очень хорошими и правильными вещами, но в итоге они не прояснились.
Назначение Медведева, по сути, обнулило ожидания сторонников геополитического возрождения России. Теперь стало понятно, откуда эта неопределенность, потому что под видом этой неопределенности, недосказанности и намеков можно было протащить что угодно, а не то, чего все ждали. Конечно, все будут очень рады, если это окажется головокружительной спецоперацией Путина по сохранению преемственности. Однако, беда в том, что преемственности власти в России быть не может. Логика устройства российских политических элит выстраивается на основе инерции 1990-х годов, которые, по сути дела, сформировали российскую политическую элиту из самых отпетых проходимцев, мерзавцев, коррупционеров и агентов влияния Запада. Эти же люди, оставшиеся в большинстве своём на своих постах и при Путине, создавали предпосылки для очень серьёзных опасений, что наша политическая элита - это пародия и карикатура на реальную политическую власть. Поэтому я очень обеспокоен судьбой моей страны, судьбой тех позитивных свершений, которые сделал Путин.
В 2007 году Путин продолжал занимать самые либеральные позиции в экономике, конечно, далекие от того компрадорского либерализма, который царил в 1990-е гг. Его либерализм был в основном патриотический, но всё равно это либеральный догматизм. С этим Путин так и не расстался, и следует ожидать, что дальше нынешний либерализм будет только зафиксирован. Если в отсутствии Путина он не приведёт к полному развалу России, то это будет большое счастье, потому что сейчас может сложиться очень опасная конфигурация.
Что касается атлантизма или евразийства в геополитическом пространстве, здесь сделан четкий и однозначный выбор – только евразийство. Россия только великая страна, Россия только для самой себя в первую очередь, Россия уважает себя и своё достоинство, Россия интегрируется на постсоветском пространстве. Путин в 2007 году на все эти вопросы ответил позитивно. Что является высшей для России ценностью? Путин ответил: суверенитет - сейчас это единственно правильный ответ.
Однако, несмотря на весь позитив, прошедший 2007 год – это конец «золотого века» путинского правления. Этот год был суммирующим для всего правления Путина. Путин изменил ситуацию от зла к добру, от ада к раю, поэтому восемь лет мы жили в состоянии полурая. Пиком этого рая была Мюнхенская речь Путина. Когда я услышал её, то подумал: «Остановись мгновение, ты прекрасно!» Но, к сожалению, год закончился, и закончился он страшной новостью: оказывается, всё это было шуткой, и теперь начинается другой век – век эпохи Медведева. Многие убеждают нас, что это тот же самый век, только в либеральной плоскости, однако всё больше кажется, что «золотой век» кончился и начинается новый - более мрачный. Теперь я переосмысляю путинское правление как уже завершившиеся. Было много блестящих достижений во всех направлениях: олигархов сажали, Америку пугали ракетами, нефти было завались, жизнь была замечательная, но она кончилась. Теперь нам предстоит что-то ужасное.
Наше безразличие к тому, что происходит в глобальной политике, никак не сказывается на нашей внутренней политике. И это означает огромный успех. Основное событие, которое могло бы оказать влияние, это признание независимости Косово, после чего могла бы рухнуть политическая структура неприкосновенности границ в Европе, а также в близких к ней регионах - Турции, на Северном Кипре и в Ираке. Если бы эти события произошли, то они могли бы сильно повлиять и на Россию, на её взаимоотношения с Абхазией, Южной Осетией, Приднестровьем. Но пока этого не произошло. Нам остался маленький шаг для того, чтобы достичь точки необратимости и устанавливать собственные правила мировой политики. Но то «немножко», что нам осталось, возможно, будет фатальной преградой.
Несомненно, Путин - главный герой 2007 года, даже в международном масштабе, и это признал журнал «Тайм». Путин – это человек, который поднял Россию с колен, дал ей мощь и силу. Путин должен был завершить свое триумфальное правление третьим сроком, тогда бы «золотой век» не покинул Россию, он был бы всегда, но, к сожалению, этого не произошло. В момент пика своего собственного пути, являясь единственным полновластным самодержавным и автократическим субъектом российской политической действительности, Путин сделал экстравагантный жест и подчинился Конституции, которая была принята совершенно нелегально. Я не понимаю этот жест.
