Проблема демографических кризисов у населения так называемых «цивилизованных» стран возникла не вчера. В разные периоды её пытались решать разными способами – от запрещения абортов до материального стимулирования рождаемости. На каких-то этапах эти меры давали прирост населения, но далеко не всегда и далеко не везде, уже не говоря о том, что результативность в таких случаях зачастую оказывалась весьма сомнительной.

Запреты абортов и контрацептивных средств на данном этапе развития общества можно даже не рассматривать по вполне очевидным причинам. Хотя определённая часть крайне правых кругов и призывают к этому, очевидно, что даже если бы такое решение было закреплено законодательно, это, во-первых, плохо работало бы, во-вторых, вызвало бы массу внутри- и внешнеполитических проблем, которые мы сейчас обсуждать не будем. Обсуждать эту проблему обязательно придётся, но на другом историческом этапе.

Что же касается материального стимулирования - меры, безусловно, радующей сердце простого человека, то и она решает проблему лишь поверхностно. Специалисты неохотно, но признают, что наблюдаемый рост рождаемости – явление временное, это так называемые «отложенные рождения». То есть родили те, кто должен был родить несколько лет назад. А те, кто родил вроде бы вовремя, на самом деле решили просто не тянуть. Иными словами, от перемены мест слагаемых сумма не меняется, как и менталитет, ещё с позднесоветских времён испорченный мещанскими установками на малодетную семью. Один-два ребёнка – это не тот уровень рождаемости, при которым у России есть шанс. Третьих детей рожают, но недопустимо мало, четвёртых – наперечёт.

Итак, ничего не работает, но что-то надо срочно делать – так выглядит ситуация с рождаемостью в России.

Складывается ощущение, что где-то запустился, пусть потом несколько и сбавил обороты, но продолжается уверенно крутиться механизм самоуничтожения народа, механизм исторического суицида. Несмотря на рост ВВП, на стабильность, на поднимающиеся зарплаты и материальное стимулирования рождаемости, страна фактически вымирает. По подсчётам социологов, чтобы обернуть катастрофические процессы вспять, каждая женщина должна родить в среднем 4,5 ребёнка. Но мы же понимаем, что это нереально – хорошо, что начали рожать первых, замечательно, когда вторых, и счастье, что не исключают рождение третьих.

У нас до сих пор принято оглядываться на опыт Европы. Это не всегда корректное сравнение, но в данном случае обратиться к их опыту будет вполне разумно. С странах ЕС, давно столкнувшихся с демографическим кризисом, с финансовым благополучием всё в порядке. И пособия всевозможные европейские мамы получают сполна. Механизм хорош, блестит и манит, но – не работает. В самой глубокой демографической «яме» находится обеспеченная, стабильная и привлекательная во многих отношения Германия. Просто немка сказала «нет» - и никакие горы евро не могут её расшевелить. Европа существует за счёт притока эмигрантов, а писатели-фантасты как под копирку строчат антиутопии, в которых фигурируют термины из серии «Брюссельский каганат».

То, что мы наблюдаем как в Европе, так и у нас – парадокс только на первый взгляд. Как говорится, не хлебом единым жив человек. А русский (в широком понимании этого слова) – тем более. Европейцы давно уже живут безо всякой мотивации к жизни, отсюда – самоубийства, перверсии, рост проявлений иррационального насилия, психических заболеваний. Отказ от деторождения и высокая смертность среди людей трудоспособного возраста – не более чем частное проявление этой проблемы. Очевидно, что хорошая работа, чистая улица и возможность легко и приятно потратить деньги – не смысл существования и даже не способ, а его имитация.

Европа уже мертва, а мы, беря за основу европейский образ жизни, почти нырнули в эту же пропасть. При этом страны, выражаясь старой терминологией, «третьего мира» данной проблемы не знают. А в России самый «рожающий» регион не сытая и благополучная Москва, а Чечня. Что есть в Чечне, чего нет в Европейской части? Есть общество совершенно другого типа. Общество, где ребёнок – сам по себе ценность, где жива Традиция, а семья – это не «мама, папа, я», а сложнейшая структура, включающая десятки родственников.

Человек не может жить без идеи. Русский – без великого проекта. Поиски национальной идеи в России захлебнулись в маловнятном симулякре по одной причине – власть не нашла той идеологии, которую можно было бы взять на вооружение в борьбе с наступающим идеологическим, этическим, затрагивающим все стороны жизни человека вакуумом. Почему это происходит? Нет носителей идеологии? Власть не решается сделать выбор, закрывая глаза на наличие у себя под боком этих носителей? Вопрос остаётся открытым.

В любом случае очевидно, что о либерализме речь не идёт – этого «блюда» мы уже хлебнули, новое поколение от него не народилось. Население продолжает умирать – не потому, что жизнь плохая, она-то как раз постепенно налаживается, а потому, что нет мотивации. Так уж получилось, что для жизни нам не достаточно денег и бытового комфорта.

Период правления Путина - по сравнению с ельцинским, безусловно патриотический, - дал нам надежду. «Ельцинские дети» - это дети, которых не стали рожать, это пустые классы, это не просто «яма», это бездна, глубину которой нам ещё предстоит до конца осознать. «Путинские дети» - это не дети пособий, но дети надежды. Их родилось мало, меньше чем необходимо, но по сравнению с тем, что было – это уже прорыв.

Демографическим наказом Дмитрию Медведеву должно стать пожелание дать народу идею. Дать гордость за державу, надежду на будущее и веру в величие России. Задача Медведева – найти проект, который позволит нам занять то место в мире, которое диктует наша историческая роль, наше прошлое и контуры нашего будущего.

И тогда народы России скажут жизни «да», и родится столько детей, что мало не покажется никому.