20 октября, суббота | evrazia.org |  Добавить в закладки |  Сделать стартовой
Интервью | Аналитика | б.Украина | Политика | Регионы | Тексты | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
Абубакаров - воспитанник традиционного для Дагестана и Чечни ислама, последовательно и смело выступал против ваххабизма, изобличая его идеологию, практику Военные столкновения между ваххабитами и последователями суфизма
Российские власти прозевали ваххабизм"
Начавшийся в Чечне процесс шариатизации показал полную неподготовленность граждан и духовенства к этой ситуации - республике практически не было глубоко подготовленных шариатских судей Шариатское правление в Чечне и его последствия
Кавказ не готов к обустройству исламского государства"
Практические деяния ваххабитов, во всяком случае, тех, кто маскировался под ними, сопряжены многочисленными преступлениями против личности Исламский радикализм как фактор общественной угрозы
Ваххабизм был привит Кавказу мондиалистами"
«К сожалению, Сербия находилась многие годы в режиме либеральной глобалистской оккупации и внешнего управления и там, несмотря на присутствие братского, самого близкого нам народа – сербов, - православного народа, который выходит с нами из единых культурн Коровин: Сербы заявляют свою волю
Сербы и постчеловечество"
Нетривиальный взгляд на происходящие в Новороссии события всегда радует. Тем более, если это мнение неравнодушного и буквально вжившегося в ситуацию человека, который по своему духу русского, живя за тридевять земель от русского Донбасса принимает близко Коробов-Латынцев : Новороссия сейчас — самое важное место на Земле
Новороссия - самое важно место на Земле"
Интервьюировал Геннадий Дубовой Абдула: Если мы не поможем русским на Донбассе, то кто потом поможет нам?
Абдула: Афганистан и Донбасс"
Операция ВС Турции в сирийском Африне против курдских вооруженных формирований направлена на ослабление позиций США в Сирии, что в интересах как Москвы, так и Дамаска, заявил РИА Новости председатель турецкой партии "Родина" (Vatan) Догу Перинчек. Он расц Перинчек: Операция в Африне ослабляет позиции США в Сирии
Турция vs США или... ?"
Несмотря на чудовищно подрывную миссию так называемых «национал-демократов», наша русская, евразийская империя свободных народов найдёт место и для них Евразийство vs национал-демократия: кому действительно нужна Великая Россия?
«Нацдемы» не смогут остановить Империю"
Запад - внутри нас во всех смыслах, включая сознание, анализ, систему отношений, значений и ценностей. Нынешняя цивилизация еще не вполне русская, это не русский мир, это то, что еще только может стать русским миром Шестая колонна - главный экзистенциальный враг России
У России есть враг и пострашнее «пятой колонны»"
«Пулемёт Максим» - это словосочетание для человека неискушенного давно стало устойчивым. Ну не РПК же, ПКМ, Печенег и тд или хотя бы ППШ вспоминает обыватель, когда слышит слово «пулемёт»! Только «Максим» - эта ассоциация железобетонная и обжалованию не п «Максим» - человек и пулемет: 130 лет в России
8 марта и пулемёт Максим"
Итак, свершилось очередноё «чёрное дело», совершённое либерально-капиталистическим глобалистским Западом во главе с США, которым уверенная, де-факто имперская, политика России, направленная на  формирование многополярного мира – как «кость в горле»! Ведь Международная Евразийская Спартакиада?
Без нейтральных флагов"
В редакцию портала «Евразия» поступило обращение народного движения «Олга Каракалпакстан» к Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину. Обращение движения «Алга Каракалпакстан» к Президенту России
Что происходит в Узбекистане?!"
Палестина: современность Палестина: современность
Решение - 50/50"
Победа над спарринг-партнёром вскружила голову мечтателям о господстве над миром и серьёзно притупила бдительность. Они всерьёз решили, что «враг» повержен, и можно более не напрягаться. Была даже популярна мысль о «Конце истории». Как результат – ряд рок Глобальные косяки глобального Запада
Запад и Беларусь"
На прошлой неделе в Министерстве Обороны прошла коллегия, на которой были подведены итоги выполнения майских указов Президента России. Признаться, изменения в армии и на флоте за пять лет произошли впечатляющие. Об этом можно судить даже не по тем цифрам, К вопросу о компетентности
Неразборчивая критика"
Поправки в Федеральный закон от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи» в части оказания услуг подвижной радиотелефонной связи вступили в силу с 1 июня 2018 года. Об этом рассказывает Федеральное агентство новостей в статье «Связь по паспорту: с 1 июня анонимн Поправки ФЗ «О связи»: что кому грозит
Конец эпохи анонимных «симок»"
Цифровая платформа, позволяющая мелкому и среднему бизнесу Евразийского Экономического Союза быстро и с минимальными издержками продать свою продукцию за рубеж разрабатывается сегодня специалистами Пермского государственного университета (ПГНИУ). Группа р Цифровая платформа на базе Блокчейн
Многополярная альтернатива VeXA"
Америка на пути к распаду Америка на пути к распаду
СШа трещат по швам"
Сто лет расстрела: уврачевать раскол Сто лет расстрела: уврачевать раскол
Сверхидея: пространство и судьба"
Размышления о том, почему мы и дальше будем наслаждаться привычными кадровыми решениями президента Новое правительство б/у чиновников
Почему мы и дальше будем наслаждаться кадровыми решениями"
Перед грядущими президентскими выборами сторонники Владимира Путина вспоминают самые разные его заслуги. Политическая стабильность, экономический рост, международный авторитет и суверенная внешняя политика, возвращение Крыма и строительство Керченского мо Вертикаль власти – главная стройка Владимира Путина
Главная стройка Путина"
К глубокому сожалению, Греция захвачена глобалистами. В самом начале была надежда на то, что Ципрас и его правительство начнут действовать в интересах греческого большинства. Однако греческий экономический кризис оказался настолько глубок, что не сложными Европейские реалии: Греция захвачена глобалистами
Афины на пороге позора"
«Мы показали, что в мире больше нет одного хозяина, который вправе распоряжаться судьбами народов только по собственному произволу» Признание, окончательно и бесповоротно
Россия спасла от геноцида осетин и абхазов"
Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство Неоевразийство как ценностная система
И снова об идеях..."
Разделяй и властвуй принцип управления и поглощения весьма известный еще в дремучем средневековье, и такой подход применяют по отношении к Православной Церкви. Но кто заказчик? Откуда растут ноги украинской «автокефалии»? Откуда растут ноги украинской автокефалии?
При Ватиканском обкоме..."
Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев
Зачем Киеву проспект Макеейна?"
Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется
За перемогой - перемога"
Три «В» российской системы воспитания Три «В» российской системы воспитания
Без идеи мы потеряем всё"
Свiдомий по-украински и свядомы по-белорусски означает сознательный. Этими терминами агрессивные этнократические меньшинства в Белоруссии и на Украине обозначают самих себя. В Интернет-блогосфере их окрестили, поэтому свядомитами и свидомитами. Чем белорусские свядомиты отличаются от украинских свидомитов
Западники и национализм"
Прибалты, особенно эстонцы, стали испытывать неприязнь к русским только лишь в позднесоветское время. После того, как территории нынешних Эстонии, Латвии и Литвы вошли в состав Российской империи, никто из русских мыслителей и литераторов не зафиксировал Почему прибалты невзлюбили русских
Мечта и утопия"

Статьи Дугина | Газета ''Джамилият'' (Турция) | Ось Москва-Анкара | Часть I | 06.12.2004

Александр Дугин

ОСЬ МОСКВА-АНКАРА

Опубликовано в турецкой газете «Джамилият»

Глава 1 . Евразийская стратегия Турции

Постоянная и переменная часть геополитической картины мира

Геополитика как метод и форма анализа международных отношений, стратегического баланса сил, конфликтов и союзов в планетарном масштабе имеет две стороны: постоянную часть и переменную. Постоянная часть геополитического метода покоится на признании неснимаемого противоречия между цивилизацией Моря (таласскоратия) и цивилизацией Суши (теллурократия). Как бы ни развивались отношения между главной державой Моря (начиная со второй половины ХХ века это однозначно США) и державой Суши (в течение последних 3 столетий это, безусловно, Российская Империя-СССР-современная Россия), они предопределены базовым дуализмом, «великой войной континентов». Именно на этом основываются все геополитические построения американской стратегов от адмирала Мэхэна до Николаса Спикмена и Збигнева Бзжезинского. Современные американские стратеги – как неоконсерваторы (Р.Перл, М.Ледин, Р.Кэйгэн, П.Волфовиц), так и неолибералы и неодемократы – единодушно принимают эту базовую геополитическую модель, и рассматривают в ее русле отношения с Евразией, hertlan’ом. Это как система сообщающихся сосудов: там, где у цивилизации Моря (атлантизм) прибывает, у цивилизации Суши (евразийство) прибывает, и наоборот. Этот постоянный фундаментал геополитики изменить невозможно: сам метод покоится на этом противопоставлении, и отказ от него равнозначен отбрасыванию геополитики как таковой. Тот, кто говорит, «геополитика», подразумевает «дуализм цивилизаций» и «великую войну континентов». В противном случае, он просто не знает, о чем говорит, и произносит ничего не значащие слова.

Геополитика в ее постоянной части рассматривает и отслеживает хронику этой планетарной дуэли Моря и Суши, атлантизма и евразийства, Востока и Запада, морского Левиафана и сухопутного Бегемота. Но вне территорий двух фундаментальных протагонистов геополитического противостояния лежит «третья зона» -- rimland – береговая территория. В рамках современной политической географии эта «береговая зона» протянулась по берегу всего евразийского материка от Западной Европы через Ближний Восток, Центральную Азию к Дальнему Востоку и Тихоокеанскому пространству. «Береговая зона» по определению дуальна, в ней соседствуют и борются две противоположные геополитические тенденции, стремясь перетянуть каждую конкретную страну в сторону одного из двух полюсов – либо атлантистского, либо евразийского.

Релевантные ссылки:

Александр Дугин "Евразийский завет и геополитика Турции"

Тунджер Кылыч "Будущее и безопасность большого Ближнего Востока и Евразии"

Атилла Ильхан "Гордиться Азией"

Круглый стол Дугин-Зайцев "Россия может играть на Кипре двумя руками"


Вся «береговая зона» целиком не может быть однозначно атлантистской или евразийской, она всегда двойная. Хроника геополитической истории «береговой зоны» и есть вторая переменная часть геополитики. В центре цивилизации Суши в центре цивилизации Моря нет истории, это полюса, которые могут ослабевать или крепнуть. Но противоположный полюс всегда остается сущностно вне, по ту сторону. Для ядра атлантизма евразийства всегда нечто внешнее, как и атлантизм для евразийства. В пространстве «береговой зоны» все иначе: морские тенденции переплетены с сухопутными, двойная геополитическая идентичность делает актуальным постоянный и непрерывный выбор, игру и баланс этих тенденций. Нет такой «береговой» страны, которая могла бы быть окончательно отнесена к Суше (Евразии) или Морю (Атлантике). Баланс требует постоянных инвестиций в ту или иную сторону, политические процессы всегда учитывают притяжения геополитических полюсов, а, следовательно, любой выбор, сделанный в конкретный исторический момент, требует позже нового подтверждения, новых инвестиций, новых аргументов, так как в противном случае верх может взять альтернативная геополитическая линия.

Место Турции в глобальном геополитическом контексте: мощная региональная держава береговой зоны пребывает в перманентном геополитическом выборе

Фундаментальной аксиомой геополитики является факт принадлежности Турции к «береговой зоне». Этот факт исторически возник в ходе драматической истории всего ХХ века, на заре которого Османская Империя была еще чем-то совершенно иным, самостоятельным сухопутным анклавом, хотя – как и континентальная Европа – также испытывала на себе два противоположных вектора – со стороны Великобритании (атлантизм) и Российской Империи (евразийство). Однако в эпоху империй контуры окончательной геополитической картины были туманны, и понадобилось столетий, чтобы предвидения первых геополитиков точно совпали с политической картой мира: с одной стороны США, с другой стороны Евразия (Россия). Как бы то ни было, сегодня Турция принадлежит в «береговой зоне», а следовательно, геополитическая теорема турецкой политики в глобальном масштабе решается через баланс и противостояние двух ориентаций – атлантистской и евразийской. Крайним случаем является ситуация прямой колонизации прибрежной территории, но и в этом случае, все остается политическое пространство для оппозиции и, соответственно, для поиска геополитической поддержки у противоположного полюса (такова геополитическая история современного Вьетнама, Кореи, Афганистана и т.д.). Но в тех береговых странах или ансамблях стран, которые претендуют на самостоятельную политическую роль в региональном масштабе, выбор между атлантизмом и евразийством является добровольным, активным и драматическим. Следует подчеркнуть, что геополитический выбор чаще всего остается трансцендентным в отношении конкретных идеологий или политических партий. Хотя между геополитическим выбором и определенными идеологическими системами существует определенная симметрия и взаимосвязь, никакого тождества в этой области провести нельзя. Евразийская и атлантистская партии могут быть правыми и левыми, религиозными и светскими, демократическими и тоталитарными, консервативными и прогрессистскими. Более того, в рамках одной и той же партии и политической системы вполне могут существовать геополитические полюса, ориентирующиеся на противоположные геополитические реальности. Такое положение дел требует очень тщательно анализа в каждом конкретном случае. Решение геополитической теоремы в рамках партийных, социальных, идеологических споров и полемик может происходить самым причудливым образом, разводя по разные стороны баррикад партийных единомышленников, сближая между собой сторонников самых противоположных мировоззрений и партийных платформ. Геополитика накладывает на политологическую и социологическую картину общества дополнительную сетку, которая основана на автономной системе признаков. Все это напрямую касается Турции как мощной региональной державы, принадлежащей к «береговой зоне». Турция со времен Ататюрка обладает мощным национальным самосознанием, воспринимает свою государственность как колоссальную высшую, почти абсолютную, ценность, и стремится играть в региональном контексте самостоятельную и сильную партию. Следовательно, исторические инвестиции политический воли и интеллектуальных усилий в геополитический выбор, баланс между силовыми линиями атлантизма и евразийства в Турции огромны, и представляют собой важнейший политический процесс, определяющий во многом курс национального пути на каждом историческом этапе.

Фазы перманентного геополитического выбора

История становления современной Турции после краха Османской империи демонстрирует симметричные волны смены ориентаций. Изначально зажатая между Россией и Англией Турция осознает себя ближе всего к Средней Европе, конкретно к Германии, которая находится в том же положении, что и Турция, только в ином секторе «береговой зоны», к Северо-Западу. Турция ориентирована на Германию как на свое европейское alter ego. Но эта ориентация еще не сам геополитический выбор. На самом деле, здесь пока еще нечего выбирать: находясь в сходной геополитической ситуации обе страны естественным образом тяготеют друг к другу, поддерживают друг друга, стремятся к проведению совместной консолидированной политики в регионе. Турция естественная опора континентальной Европы (до второй половины ХХ века – Германии) на Ближнем Востоке, и наоборот, Германия органично выражает и защищает интересы Турции в Европе. Это тоже закон геополитики, но скорее в той ее части, которая связана с логикой отношений стран между собой внутри «береговой зоны». Настоящий же выбор начинается в ином контексте: это фундаментальный выбор между атлантизмом и евразийством.

Современная Турция рождается в кровавой битве на Босфоре против англичан. Кемаль Ататюрк строит новую Турцию, «молодую Турцию» на жестком противостоянии англо-саксонскому (атлантистскому) проекту. Иными словами, евразийский выбор лежит в самом основании современной турецкой государственности, с этого антианглийского (и во вторую очередь прогерманского) импульса начинается для Турции отсчет современной истории. Геополитическая линия Ататюрка однозначна: Турция не намерена быть атлантистской колонией, она хочет быть свободной от атлантизма. Это свободный и фундаментальный выбор отца-основателя нового государства. И этот выбор геополитически является евразийским.

Далее следует серия симметричных шагов в сторону Советской России. Убежденный сторонник лаицизма и светскости Ататюрк видит в большевизме то, что хочет видеть новую нацию, светскую республику, динамично развивающийся евразийский полюс, выбирающийся из развалин старой империи. И как сам Кемаль Ататюрк решительно рвет с османским прошлым, так и Ленин рвет с царизмом. Следует сближение Анкары с большевистской Москвой, одним из зримых следов которого является современный Карабах, отданный Кремлем Советскому Азербайджану в знак симпатии к младотурецкой Анкаре.

Однако как и в любой «береговой» стране геополитический фундаментал всегда относителен и ограничен конкретными историческими рамками с одной стороны, с другой стороны, сопряжен со стремлением региональной державы увеличить свою национальную мощь и независимость, играя на геополитических противоречиях главных планетарных полюсов. Поэтому Ататюрк не идет на «советизацию» Турции, настаивая на «третьем пути» между социализмом и капитализмом, на модели солидарного и самобытного национального государства. Отсюда определенные трения с Советской Россией в первой половине ХХ века: Анкара хочет идти своим путем, с позитивной ориентацией на Москву и отвержением атлантизма, но с большой долей независимости. Этому способствует стремление нацистской Германии вопреки всем правилам геополитики объявить себя самостоятельным геополитическим субъектом. Высокомерное невежество Гитлера приводит к грандиозной бойне, когда цивилизации Моря в противоестественном альянсе с цивилизацией Суши приходится совместно и ценой колоссальных жертв тушить -- обреченный на неминуемый провал – пожар восстания «береговой зоны» против обоих геополитических полюсов.

К концу 40-х годов Турция снова стоит перед необходимостью определить свою геополитическую ориентацию. Германии как самостоятельного игрока отныне больше нет, Европа разделена и политический выбор приближен к ясности дуальной геополитической картины – американский атлантизм или советское, послевоенное евразийство.

На этот раз Анкара делает выбор в пользу Атлантики и цивилизации Моря. Этому способствует успешная дипломатическая тактика Лондона и Вашингтона, а также недальновидная политика Сталина, который – после территориальных успехов в Восточной Европе и шокированный нацистской агрессией – считает, что самым надежным способом справиться с «береговой зоной», это просто завоевать ее. Здесь появляется мифологема о якобы «стремлении Сталина захватить северную Турцию» и реализовать в советской версии старый царистский миф об «освобождении Царьграда»». Трудно сказать, были ли такие планы у Сталина, документальных подтверждений нет, но ничто не убеждает нас, что их не было. Могли быть, могли и не быть – и то, и другое вполне вписываются в геополитическую логику событий, следующих за Второй мировой. Другое дело, что этот миф был удачно использован американцами, чтобы повлиять на Анкару в атлантистском ключе: так как национальное государство для турок -- высшая ценность, то угроза потерять его была воспринята весьма серьезно. Кроме того, СССР стал активно поддерживать ряд исламских государств, региональных соперников Турции, а Запад предлагал гарантии и защиту в обмен на присоединении Турции к атлантистской стратегии.

В этой геополитической фазе Турция делает атлантистский выбор, и строит свою политику на антикоммунизме и антисоветизме, следуя логике Вашингтона. В вопросе Северного Кипра СССР занимает жестко прогреческую позицию, поддерживает курдов, арабские баасистские страны против Израиля, что еще усиливает интеграцию Анкары в цивилизацию Моря. Но при всем этом Турция остается совершенно самобытном государством. Если на первом этапе это было «евразийство третьего пути», то теперь это «атлантизм третьего пути».

Атлантистская стратегия Турция во второй половине ХХ в.

Во второй половине ХХ века региональная политика Турции проистекает из баланса между ориентацией на США и НАТО и стремлением сохранить свою национальную самобытность и региональную независимость. Даже в периоды самого тесного сближения с Вашингтоном Анкара никогда не осознает себя как колонию, но как партнера Америки, сделавшего в свое время осознанный геополитический выбор. Тот же Северный Кипр был своего рода тестом – насколько страны остальные НАТО допустят конфликт между Турцией и Грецией - европейской страной членом НАТО. Тест относительно удался, серьезных санкций не последовало.

В этот период Турция является надежной стратегической опорой Запада на Ближнем Востоке. Светское правление сдерживает рост исламского фактора, исторические противоречия между турками и арабами в эпоху Османской империи ставят Анкару в особое положение в отношении исламских стран региона, что диктует, в частности, сближение с Израилем. Вместе с тем жесткий антикоммунизм Анкары делает Турцию потенциальным противником СССР. Наготове виртуальные структуры влияния на тюркских народов СССР, попытки проникновения спецслужб на Кавказ, лабораторная экзальтация «пантуранских идей», готовящих теоретически выведение обширных евразийских территорий, населенных тюркскими народами, из-под контроля Москвы. Все это не столько проявление особой воли турок, сколько тезисы, логически вытекающие из атлантистского выбора. Раз Анкара разыгрывает атлантистскую карту, она вынуждена развиваться в русле атлантистской логики, а, следовательно, выступать против врагов своих союзников и старших партнеров. – Это условие. У тех, кто стал на сторону атлантизма, евразийство оказывается в роли врага.

Атлантистская идентичность Турции в последние полвека была более или менее постоянной, и пустила в политической системе глубокие корни. Особенно обострились эти тенденции в тот период, когда стало очевидно, что СССР доживает последние дни. У Анкары появился шанс перейти от вялого и виртуального во многом противостояния с евразийским противником к более конкретной форме деятельности. С середины 80-х годов атлантизм в отношении СССР активизируется. Турецкие эмиссары начинают активно работать в тюркских республиках СССР, в зонах расселения татар, башкир, чувашей, кавказских тюрок, а также шире, в исламской и кавказской среде. Ориентация на Анкару выглядела тогда как специфический маршрут общей ориентации на Запад, на Вашингтон, а значит – в геополитической логике дуального выбора – против Москвы и русских. Пантуранизм стал приобретать более конкретные формы: множество изданий и текстов, эмиссаров и пропагандистов из Турции хлынули под прикрытием различным благопристойных фондов и миссий в СССР с целью подготовки «туранской интеграции».

Распад СССР в 1991 открыл, казалось, для этого все возможности. Турецкие организации потоком хлынули в страны СНГ, совмещая бизнес и пропаганду, гуманитарные проекты и идеологическую индоктринацию в пантуранистском, иногда даже «исламистском» (что не мыслимо в самой Турции) ключе. Турецкие премьеры посещали столицы новых среднеазиатских государств и Азербаджан, открыто призывая к пантуранской коалиции, по сути к противодействию российскому влиянию на огромных территориях континента – вплоть до Поволжья и Якутии.

Турецкий спецслужбы резко активизировали свою деятельность в Азербайджане, Центральной Азии и на Кавказе. Там, где позиции Москвы, слабели, там Анкара пыталась закрепиться сама в формате антирусской фронды. Кульминации эти тенденции достигли в период чеченской компании, которая логистически, информационно, экономически и по-иному была активно поддержана Турцией. Наличие значительной чеченской диаспоры в самой Турции помогала в этом.

Одним словом, к середине 90-х годов атлантистская роль Турции в отношении Евразии достигла апогея. Если бы Москва ушла с Северного Кавказа, поддалась бы сепаратистскому натиску, окончательно ослабла бы и потеряла контроль над ситуации в других регионах, нельзя исключить масштабного втягивания Турции в администрирование гигантских евразийских территорий, оторвавшихся от heartland’а. И до определенного момента Вашингтон не только не препятствовал бы этому, но пассивно способствовал: расчленение России после распада СССР было следующей задачей атлантистских стратегов, как свидетельствуют книги Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска» ("The Grand Chessboard" 1997) и «Выбор» ("The Choice. Domination of Leadership", 2004). Турция могла бы стать важнейшим элементом этого желаемого атлантистами процесса в региональном масштабе.

Парентезис о книге

Моя книга Rus jeopolitigi avrasyaci yaklasim, Ankara, 2003, вышедшая в Турции, была написана в основном в первой половине 90-х годов, в качестве геополитического пособия для высокопоставленных политических и военных деятелей России – как вехи ориентации в сложной геополитической системе координат, мало известной или вовсе неизвестной до этого в аналитических кругах, привыкших оперировать с идеологическими клише, почерпнутыми из арсенала марксизма или техническими моделями, связанными с решением конкретных стратегических вопросов. Вместе с неизменными принципами геополитики, которые вообще не зависят от политической и исторической конъюнктуры, в книге содержался ряд конкретных рекомендаций – в основном направленных на противодействие атлантистским тенденциям и начинаниям в целях сохранения Евразией ее фундаментальных стратегических позиций и ее идентичности. Время написания книги и ее практические цели объясняют резкий тон отдельных высказываний: евразийская система рушилась на глазах, а те, кто были призваны ее защищать и укреплять пребывали в состоянии грогги, оглушенные и растерянные быстрой чередой событий, сменявших одно другое – кризис марксистской идеологии, роспуск Варшавского договора, распад СССР, бешеные столкновения либералов-реформаторов с национально-патриотической оппозицией, экономический коллапс, цунами бандитизма и мафии, обнищание населения, первая война в Чечне.

В тот период Турция активно действовала в атлантистском ключе, пользуясь слабостью Москвы и продолжая линию сделанного однажды осознанного геополитического выбора. Этим, собственно, и объясняются некоторые резкие высказывания в адрес Турции, приравнивание ее к «torn country», «стране, подлежащей расчленению». Это была в моем случае оборонительная геополитическая позиция, призванная мобилизовать внимание военно-стратегических decision maker’ов в политическом и военном руководстве страны для противостояния разнообразной тактике атлантизма, разновидностью которой была в тот период – и еще несколько десятилетий ранее – системная и осознанная геополитическая позиция в тот период.

Но перевод моей первой книги на турецкий отстоит от времени ее написания на 10 лет. Это 10 лет были очень существенны в геополитическом смысле, и некоторые фундаментальные моменты качественно изменились. Все это требует некоторых более подробных комментариев.

Новые явления в мировой геополитике

Последнее десятилетие было переломным в мировом масштабе. На наших глазах выстраивался новый мир. Крах Советского Союза резко дисбалансировал общую ситуацию, в мировой геополитики появились новые и невиданные ранее явления. По сути, изменились роли и функции основных участников Большой Игры. Крах СССР и капитуляция Москвы перед атлантизмом (курс, воплощенный в Горбачеве и Ельцине, по инерции отчасти и в Путине) создали предпосылки для новой реальности – реальности «однополярного мира». Цивилизация Моря, талассократия впервые в новой истории добилась столь очевидного превосходства над геополитическим оппонентом – цивилизацией Суши, теллурократией. Весы Большой Игры резко сместились в сторону Запада. Это повлекло за собой серьезные последствия.

Во-первых, сам Запад, достаточно монолитный в эпоху биполяризма, довольно быстро разделился на два обособленных полюса – на США (шире, Америку) и Европу. Линия виртуальной границы, намеченная по Атлантике, стала превращаться в реальность, вместо единого Запада возникли два геополитических субъекта Америка и Европа, со своими собственными геополитическими интересами, проблемами, перспективами, проектами будущего мироустройства. Отныне понятие «Запад» перестало быть точным – и в вопросе Евросоюза, и в отношении блока НАТО, и применительно к системе ВТО – возникли довольно серьезные альтернативы. Европа реализовала собственную валюту, вступила в нешуточную торговую конкуренцию с США, отстранилась от военных проектов англо-саксонской коалиции, которая в разных точках мирах – в частности, в Ираке – предпочитала действовать отныне самостоятельно. Этот процесс еще не завершен, но набросок полноценной оппозиции между США (и Англией) и Евросоюзом (особенно в лице Франции и Германии) мы видели в период последней иракской компании – страны континентальной Европы оказались в этом конфликте на противоположной от США стороне. Естественно, не за режим Саддама Хусейна, но против прямой американской агрессии.

Это обстоятельство существенно повлияло на Большую Игру. У Европы появились наброски собственной геополитической линии, собственной стратегии в отношении региональных проблем – в частности, в отношении арабского (шире, исламского) мира и Ближневосточного региона.

Во-вторых, новое значение приобрел фактор исламизма, фундаментального ислама. Будучи созданным при поддержке ЦРУ для противодействия просоветским, лево-националистичсеким режимам в арабском мире (Ирак, Сирия, Ливия и т.д.) и в среде континентального ислама (Афганистан), радикальный ислам – пресловутая Аль-Каида – после краха СССР изменил свою геополитическую функцию, и стал собирательным образом «мирового зла», «врага», столь необходимым для архитекторов и строителей однополярного мира. Отныне радикальный ислам был не инструментом атлантистской геополитики, но экстерриториальным антогонистом, война с которым, по мнению американских стратегов, должна оправдать претензии США на стратегический контроль над ключевыми точками планеты, в плоть до присвоенного США права вмешиваться в дела тех государств, чья политика будет угрожать американским интересам в регионе: доктрина «ограниченного суверенитета», принятая Вашингтоном в 2002 году. Отныне, исламизм или исламский фундаментализм стал субститутом исчезнувшей «империи зла», и это понятие «исламизм» в глазах широкой и часто некомпетентной публики Запада легко соскальзывало к понятию «ислам». Хотя эксперты не устают объяснять разницу между «исламом» и «исламизмом», широкие массы такие нюансы воспринимают с трудом. В объявленной Самуилом Хантингтоном «столкновении цивилизаций» исламский мир явно оказывался по ту сторону баррикад от Америки.

В-третьих, в данном контексте однополярного мира как раз и встал впервые вопрос о Евразии в новом контексте. Если в эпоху двуполярного мира Евразия как геополитическая реальность была плотно заслонена идеологическим дискурсом марксизма и коммунизма, то отныне – при слабой и довольно невнятной российской политике – это огромное пространство, объединенное стратегически, экономически и социально, представляло собой скорее вопрос, нежели ответ, скорее потенциальность, нежели актуальность. Евразия стала самостоятельным геополитическим концептом именно в последние годы, когда это пространство – в целом называемое постсоветским – окончательно отделилось от понятий социализм, советизм, марксистская идеология. Евразия стало очень удобным термином для обозначения постсоветского пространства в отрыве от недавнего прошлого этих территорий. Но лишившись идеологии и части подконтрольных территорий Евразия (с ядром в России) все же продолжала играть существенную роль в регионе, шире – в мировой политике. Отчасти, масштаб этой роли основан на инерции, «фантомных болях» бывшего СССР, который был, безусловно, одним из главных субъектов мировой политики, и к этому привыкли как советские люди, так и Запада, все человечество. Объявив себя наследницей СССР, современная Россия сделала заявку на преемственность геополитической функции на новом витке истории. На практике 90-х годов это обстоятельство скорее опровергалось фактами, нежели подтверждалось ими, и мы были свидетелями резкого упадка российского влияния на те мировые процессы, которые активно и относительно успешно контролировал СССР. Но от СССР (а в чем-то и от царской России) остались и вполне конкретные реальности – ядерное оружие, огромные соединенные транспортными сетями территории, экономические системы, связанные с разработкой и переработкой полезных ископаемых и энергоносителей, довольно образованное социально сознательное население, культурный потенциал. Несоветская, постсоветская Россия даже в качестве лишь потенциального игрока и без возможности и желания активно диктовать свою волю соседним государствам в колониальном «империалистическом» ключе, приобретала новую функцию. Оставаясь ядром Евразии, Россия постепенно стала осознавать преимущества такого положения, встала на путь усиления своих позиций в мировой политике уже на новой основе. Это и есть Евразия, еще не до конца определенный, но постепенно становящийся все более и более весомым геополитический фактор новейшей геополитической картины мира. Интерес к этому потенциальному субъекту существует у всех участников мирового процесса – глобального и локального.

В-четвертых, в мире стали набирать силу процессы глобализации. Эти процессы имели скорее виртуальный, нежели реальный характер. Глобализация затронула информационную сферу, верхушку правящих элит, молодежные нравы, процессы финансового сектора экономики (фондовые рынки), пользователей сети Интернет. Причем моделью глобализации стали по сути именно американские ценности, распространенные на весь мир – либеральная демократия, культура постмодерна, крайний индивидуализм, растворение всех форм коллективной идентичности (национальной, государственной, этнической, конфессиональной, социальной и т.д.), преобладание финансового сектора над реальным сектором экономики и т.д. По сути глобализация совпала с американизацией. Но ее отличие от жестких проектов однополярного мира с американской гегемонией состоит в том, что глобализация настаивает не просто на доминации США в планетарном масштабе, но на глубинном внедрение «американского образа жизни» в масштабах всего человечества, с перспективой «конца истории» (Ф.Фукуяма) и построения «Соединенных Штатов Мира» во главе с «мировым правительством». Если строительство «однополярного мира» предполагает лишение государств части их суверенитета, то глобализация ведет к полному исчезновению самих этих государств.

В-пятых, общий процесс глобализации довольно успешно реализовался в ограниченном масштабе: оба американских континента довольно плотно интегрированы, Евросоюз а глазах становится единой реальностью, попытки заново объединить постсоветское пространство предпринимают Россия, Казахстан и Белоруссия, тихоокеанский регион с доминацией бурно растущего Китая и мощной Японии ищет путей сближения. Но эта региональная глобализация несет совершенно иной смысл, нежели глобализация планетарная, по американскому образцу. Региональные страны объединяются на основании общих цивилизационных ценностей, превращаясь в современные аналоги «империй», причем в каждом случае речь идет о процессе отдаления от США, от (мягкого или жесткого) противопоставлении своих цивилизационных начал – глобализму по-американски. Такая региональная глобализация также является ультрасовременным явлением, так как она даже потенциально восстанавливает не разрушенную двуполярность, но скорее футуристическую четырехполярность, где основными зонами являются – американская, европейская, евразийская и тихоокеанская. Причем каждая из этих зон состоит из разнообразных компонентов – этнических, государственных, религиозных и т.д.

Все эти новые явления усложняют классическое видение геополитического дуализма, который в эпоху «холодной войны» воплощался наиболее отчетливо в идеологическом противостоянии цивилизации Моря (капиталистический лагерь) цивилизации Суши (социалистический лагерь) – с позиционной битвой за контроль над «береговой зоны», балансирующей между двумя полюсами. В новой картине мире атлантизм стал актуальностью причем почти безальтернативной и планетарной, а евразийство – потенциальностью, альтернативным геополитическим сценарием. При этом оба полюса освободились от идеологической нагрузки: противостояние капитализма и социализма ушло в прошлое, геополитические конфликты и противоречия перешли в иную плоскость. Эти явления отныне было почти не возможно в терминах классовой борьбы, но легко – в терминах геополитики.

Продолжение следует

Валерий Коровин Геополитика и предчувствие войны Удар по России издательство Питер

Валерий Коровин. Имперский разговор

Александр Дугин. Русская война

Валерий Коровин. Россия на пути к Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Александр Дугин. Новая формула Путина

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

Валерий Коровин третья мировая сетевая война

Информационное агентство Новороссия

А. Дугин. Четвёртый путь

А. Дугин. Ноомахия. Войны ума

Валерий Коровин. Удар по России

Неистовый гуманизм барона Унгерна

А. Дугин. Теория многополярного мира


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 


Рейтинг@Mail.ru